Изменить размер шрифта - +
Думаю, во всей Аксонии не найдется человека, который не слышал бы о вас или о мисс Мадлен Рич, как и о «Старом гнезде», — грудным голосом произнесла она и склонила голову, насколько позволяло неудобное положение. Формулировки речи её были безупречны, но звучали как-то… заученно, что ли? Точно их приготовили и зазубрили заранее, специально для подобных случаев. — Прошу прощения, но моя госпожа, леди Кэмпбелл-Чендлер, сейчас не вполне здорова, и не может представиться, как подобает. Меня зовут Мэй, леди, — и она снова опустила голову. — Ещё раз приношу нижайшие извинения.

— Леди Кэмпбелл… Чендлер? — удивленно переспросила я. — Прошу прощения за любопытство, но мне однажды довелось разговаривать с леди Агнесс Кэмпбелл, баронессой Кэмпбелл. Вы с нею случайно не родственники?

Реакция на простой вопрос оказалась совершенно неожиданной.

Леди вздрогнула всем телом… и разрыдалась в голос, по-детски и беспомощно.

И не знаю, как так вышло, но закончилось все тем, что мы вчетвером стояли у борта, Мэдди и Мэй прикрепляли шпильками отлетевшую от шляпки густую вуаль, леди вытирала глаза моим платком — и хриплым шепотом говорила. А я внимательно слушала, опираясь на плечо Лиама, старательного делающего вид, что он глухой, немой, беспамятный и глупый одновременно.

— Агнесс — моя мамочка, — придушенно объяснила леди Кэмпбэлл. — Меня зовут Арлин. Позапрошлой зимой папочка очень сильно заболел, все время кашлял, а врач отчего-то не смог ничего сделать, и… потом мамочка заболела. А когда и брату стало плохо, меня отослали в загородный дом. И… и… теперь я одна, — заключила она совсем тихо.

— О… — выдохнула я. Действительно, история показалась очень знакомой; о чем-то подобном писали в газетах, но тогда я была слишком удручена смертью леди Милдред, чтобы следить ещё и за другими новостями. — Примите мои глубочайшие соболезнования, леди Кэмпбелл, и простите за неуместный вопрос… Тяжело остаться одной в столь нежном возрасте.

— Это мне нужно извиняться. Я такая плакса, — Арлин прижала платок к губам и зажмурилась. — Мистер Чендлер говорит, что это нервические припадки из-за дурной наследственности.

— Мистер Чендлер?

— Мой супруг, — она уткнулась взглядом в палубу. — Я… простите, правда, не могу говорить.

Глаза у неё снова сделались мокрыми.

— Что ж, не буду настаивать, — кивнула я. — Позвольте один вопрос — почему вы плакали, леди Кэмпбелл?

В эту секунду Лиам незаметно дернул меня за платье сзади и указал подбородком на Арлин — она как раз подняла правую руку, чтобы воспользоваться платком. Я пригляделась — и ахнула: от локтя и до запястья кожа вся пестрела синяками, и видно это было даже сквозь кружевные перчатки. Продолговатые синяки, не слишком широкие, словно… словно…

Додумать эту мысль я не успела.

Мэй вдруг вытянула шею, точно силилась разглядеть что-то, и забеспокоилась.

— Леди Виржиния, нам нужно срочно идти! — Мэй нахлобучила шляпку на Арлин, расправила вуаль и взяла госпожу за руку. — Ещё раз прошу прощения, но нам необходимо вернуться в каюту! Прямо сейчас!

Служанка быстро наклонилась к уху Арлин и что-то прошептала. Я уловила только дважды повторенное «он», «не должен» и что-то про «сможет защитить». Арлин испуганно прижала руки к груди и обернулась ко мне:

— Встретимся за завтраком, леди Виржиния! Благодарю за всё! — пискнула она — и, увлекаемая служанкой, засеменила вдоль борта.

Такая резкая перемена встревожила меня. Я оглянулась по сторонам в поисках того, что могло напугать леди Кэмпбелл и её служанку. Кажется, ничего необыкновенного не произошло: так же прогуливались в отдалении пассажиры, большей частью иностранцы; два матроса спорили о чем-то на повышенных тонах, стоя у двери в служебные помещения; прятался за мольбертом художник — любитель морских закатных далей…

— Леди Гинни, туда гляньте, — дёрнул меня за рукав Лиам.

Быстрый переход