Ненадолго задумавшись, я кивнула. А затем начала заново излагать события той ночи, не скрывая уже ничего, хотя Мэтью и просил меня держать рот на замке. Кто знает, какая деталь окажется по-настоящему важной?

Однако настоящая сенсация, как сказал бы Луи ла Рон, обнаружилась там, где никто не ждал.

— Постойте, Виржиния, — вдруг перебил меня Эллис встревоженно, когда речь зашла об одинаковых костюмах на маскараде. — Вы второй раз говорите «тоже». То есть в первый раз, описывая эту путаницу, вы сказали «естественно, голубое», но это примерно то же самое по смыслу. Конечно, менторский тон вам свойствен, особенно в тревожные моменты, но здесь нечто иное. Припомните получше, когда вам уже встречались похожие голубые платья? Ведь точно же встречались!

И тут меня осенило.

— Мисс Рич.

— Мадлен? Причём тут она?

— Да нет же! — засмеялась я. — Портниха мисс Рич. Та, что шила мой наряд. Она жаловалась, что к балу у неё заказали два близких по цвету наряда с повторяющейся яркой деталью. Одна клиентка попросила сшить платье под дорогую альбийскую кружевную пелерину. Другая, как выяснилось позже, миссис Перро, заказала светло-синее платье и принесла с собой памятную белую шаль из тонкой шерсти, которую собиралась надеть на бал. Мисс Рич не говорила, что оба наряда были голубыми. Но упоминала «похожий холодный оттенок». А миссис Перро люди из Особой службы перепутали именно с Дилейни… Эллис, вы слушаете? — спросила я опасливо.

Глаза у него сияли и были сейчас того льдисто-голубого оттенка, что и платье Финолы на балу. Только ещё чище, опаснее, холоднее.

— Слушаю, — произнёс он немного хрипло, и вряд ли простуда была в том повинна. — Виржиния, я вас обожаю и ненавижу одновременно. Вы нашли недостающего свидетеля. Но почему так поздно рассказали, если знали обо всём с самого начала?

В Управление Эллис умчался буквально через минуту — едва успел заскочить на кухню и выпросить в дорогу половину большого мясного пирога. Кажется, детектив изрядно воодушевился и думать забыл о своей простуде. Что же касалось меня, то чувства были смешанными. С одной стороны, проснулась необыкновенная жажда деятельности: хотелось бросить кофейню в скучные утренние часы и отправиться немедленно к миссис Рич, например. Или к Зельде — она ведь могла что-то знать о своём пропавшем сыне. С другой стороны, появилось неприятное ощущение, что на меня открыли охоту, и теперь загоняют в ловушку.

Финола долго вынашивала планы мести, наблюдала, плела сети интриг, вербовала сторонников… Я же предпочла забыть о ней, как о страшном сне, и совершенно упустила из виду, что сны бывают вещими.

Кто знает, как дорого обойдётся эта ошибка…

— Что-то нужно сделать? — Мадлен тронула меня за плечо, и я наконец очнулась.

И — начала думать, как действовать дальше.

— Да, пожалуй. Но сперва — узнать, вернулся ли маркиз Рокпорт и можно ли увидеться с ним. Но не посылать же мальчика с запиской в особняк… — Мэдди удивлённо посмотрела на меня, а затем почти беззвучно захихикала, прикрыв рот ладонями. — Что такое?

— Телефон, — ответила она просто.

Я хлопнула ресницами, точно светская кокетка, и тоже рассмеялась. Ну и рассеянность! Действительно, можно и позвонить, раз уж нужно просто узнать, в особняке ли дядя Рэйвен.

Так мы и поступили.

На звонок ответила миссис О'Дрисколл, сухо и неласково, как всегда, и сообщила, что маркиз в столице, однако сейчас ненадолго отъехал.