— Глупость получается, — буркнул он. — Либо этот ваш шпион хорошо прячется, либо их несколько, либо этот Остроум опять всего лишь собирает сплетни, а упоминание вашего имени — случайность. Не нравится он мне, Виржиния. Увидел бы — нашел бы, за что арестовать. Дайте мне еще пирога, что ли…

Вскоре Эллису пришлось уйти — как он выразился, по делам. Я же, оставшись в гостиной в одиночестве, не выдержала и подняла злополучную бумажку. Она была исписана сплошняком — цифры, значки, изредка попадались имена… Одно из них обводила жирная линия, а рядом стоял знак вопроса, в котором «точка» была пробита карандашом насквозь.

«Мадлен».

— Действительно, глупость, — рассердилась я, как Эллис прежде, скомкала бумагу — и зачем-то спрятала в карман.

Неприятное чувство и не думало пропадать.

Вечером, уже совсем поздно, когда я закончила работать с корреспонденцией, в кабинет заглянул Лайзо и молча положил мне на стол странную поделку. Кольцо из ивового прута оплетала темно-синяя нитка, полностью скрывающая дерево, а внутри была натянута «паутинка» — затейливый узор из серебристых, синих и голубых шелковых ниток. С одного края у кольца имелась петля для подвешивания, с другого — три низки из причудливо чередующихся бронзовых и костяных бусин разной формы.

Лайзо негромко объяснил, из чего сделан амулет, и напоследок дал странный совет:

— Хотите, леди — повесьте его над изголовьем. И тогда неправильные сны вас стороной обходить будут… А хотите — оставьте все, как есть. Вреда от ваших снов не будет.

Сказал — и ушел, не дожидаясь моего ответа.

Ночью я долго смотрела в пространство, обводя пальцами кромку амулета, но потом все же закрепила его над изголовьем.

Мне не приснилось ничего.

От этого было как-то пусто.

На следующее утро я чувствовала себя уже совершенно здоровой. Проснулась рано, около шести, но при этом — удивительно! — выспалась. Дел за последние дни скопилось много, так что скучать до завтрака не пришлось. Разум истосковался по рутинной работе; и чем меньше становилась кучка неразобранных писем, счетов и отчетов — тем становилось лучше и мое настроение. К тому времени, как по дому разнеслись аппетитные запахи омлета, бекона и свежезаваренного кофе, я уже расправлялась с последним письмом, мурлыча себе под нос привязчивую уличную песенку о чертовски удачливой рыжей кошке.

— Леди Виржиния, леди Виржиния, завтрак готов! — прощебетала Магда, неуклюже делая книксен. — Прикажете подавать его в кабинет али в столовую пройдете?

— В столовую, — улыбнулась я, чувствуя себя по-весеннему легко, хотя до первых листочков еще оставалось долгих два месяца. — Да, и пусть на десерт сделают что-нибудь фруктовое. Мусс, к примеру, — позволила я себе маленький каприз. — На усмотрение повара. Пусть это будет сюрприз. Хочется чего-нибудь… неожиданного.

Видимо, Небеса в этот день приглядывались и прислушивались к моим просьбам особенно внимательно, потому что к десерту — великолепному двуслойному мармеладу из смородины и яблок с шапкой из ванильного суфле — подоспел настоящий сюрприз.

— Леди Виржиния, прибыл маркиз Рокпорт, — доложил Стефан как раз в тот момент, когда я наслаждалась последними крупинками восхитительного лакомства. — Мистер Чемберс проводил его в малую гостиную, согласно отданным ранее указаниям относительно визитов маркиза. Как прикажете поступить дальше?

— Скажите маркизу, что я скоро спущусь, — откликнулась я, задумавшись, что могло понадобиться дяде Рэйвену. Обычно он, несмотря на свой статус опекуна и жениха, предупреждал о своих визитах заблаговременно, хотя бы запиской, но на сей раз нагрянул неожиданно.