Их губы находились так близко друг от друга, что едва не соприкоснулись, когда она вдруг отстранилась. Сирил посмотрел на нее с недоуменным огорчением и снова заметил в ее глазах задорно насмешливый огонек.

— Теперь ты точно знаешь, что смог бы… — хмыкнула довольная Олли и снова уселась на свой стул.

— Смог бы что? — оторопело уставился на нее Сирил, до которого еще не совсем дошел смысл случившегося.

— Смог бы поцеловать незнакомую женщину.

— А-а, вот ты о чем. — Он заставил себя улыбнуться и сделать вид, что все произошедшее и для него было не более чем невинной шуткой, которой он подыграл. — Твой эксперимент, по-моему, был не совсем удачным. Во-первых, мы с тобой уже знакомы и даже обращаемся друг к другу по имени. А во-вторых, я уже успел о тебе кое-что узнать.

— Что, например?

— Например, то, что ты сумасшедшая. То, что у тебя есть пес, которого ты обожаешь. И то, что на книжной полке у тебя стоят книги по психологии, которые едва ли помогают тебе разбираться в людях.

— Думаешь, этого достаточно для того, чтобы со мной целоваться?

— Думаю, вполне, — серьезно кивнул Сирил, поднявшись со стула. — А, я забыл сказать о том, что у тебя есть халат из шкурки голубого кролика и ты охотно даешь его поносить мужчинам, которых считаешь незнакомцами. Так что у меня предостаточно поводов целоваться с тобой.

Он подошел к Олли и осторожно провел рукой по ее длинным и густым волосам цвета листвы, подсвеченной осенним солнцем. Он чувствовал себя хмельным, но вовсе не от бренди. Она, эта девушка с колокольчиковым именем Олли Дангл, окончательно и бесповоротно заразила его, рассудительного и трезвомыслящего Сирила, своим безумием. Что же, пусть теперь не жалуется…

Склонившись к ее лицу, немного удивленному, но вовсе не испуганному, он нежно коснулся ее губ своими губами. Ее губы были теплыми и чуть влажными, как росистый цветок, а волосы пахли медом и какими-то травами, колдовскими, чарующими и сладкими, как тот отвар, которым Олли его напоила. Она ответила на его поцелуй вначале робко и застенчиво, но очень скоро вся робость исчезла, уступив место страстной женственности…

Оторвавшись от ее губ, Сирил прошептал:

— Прости, сам не ведаю, что творю. Со мной такое впервые.

— Извиняешься за поцелуй? — вскинулась на него Олли, и он тут же пожалел о сказанных словах. — По-моему, это глупо, особенно если учесть, что я не возражала.

— Совсем не возражала, — уточнил Сирил.

— Скорее даже способствовала, — улыбнулась Олли. — Так что нечего тебе извиняться. А если пожалел о том, что сделал, так прямо и скажи.

— Пожалел, — сделав серьезное лицо, ответил Сирил. В ее фиалково-синих глазах застыли огорчение и обида. — Пожалел о том, что начал извиняться, вместо того чтобы продолжить тебя целовать.

Ее глаза прояснились, а на губах заиграла прежняя лукавая улыбка.

Сирил вдруг понял, что никогда не зависел так сильно ни от чьего настроения. Когда она улыбалась, у него на душе было легко и спокойно, когда печалилась — он чувствовал какую-то непреодолимую тяжесть на душе. Вот и сейчас ее улыбка снова зажгла в нем тот огонек, который так редко вспыхивал у него внутри.

Да, они едва знакомы. Да, эта девушка далека от идеала, который когда-то рисовало его воображение. Ну и что с того? Его влечет к ней так сильно, как не влекло еще ни к кому. И одноразовая связь, вроде тех, которыми так часто пытался увлечь его Эдди, Сирила совершенно не устроит.