Сбросив на ходу одежду, Гай с разбегу погрузился в холодную освещенную луной воду и поплыл. Он плыл до тех пор, пока Белая Дама не исчезла в темноте.

Пять экипажей катили по аллеям, сверкая разноцветными зонтиками. Сидя в последнем с гувернанткой и детьми, Сара старалась не замечать Гая Деворана, который, как и большая часть мужчин, предпочел сопровождать экипажи верхом.

Гай Деворан мастерски правил своей чистокровной гнедой – гибкий, сдержанный, притягивающий женские взгляды как магнит. Леди Уайтли ехала рядом с ним на эффектной гнедой кобыле. Они разговаривали, и время от времени темная голова Гая слегка склонялась к ней. Дама почти все время смеялась, и ее белокурые локоны, спускаясь из-под элегантной шляпы с перьями, касались красивого личика.

Сара с трудом заставила себя отвести взгляд от всадников. Теперь ей было уже досадно, что она рассказала Гаю правду о Джоне. Даже Рейчел не поняла по-настоящему, почему она так неожиданно прервала свой траур и поступила на место школьной учительницы, а потом Мэнсарды умерли, и Рейчел тоже осталась в этом мире без всякой защиты.

Но разве мог племянник герцога понять затруднительное положение обнищавшей леди? И как нелепо, что она, посмотрев утром в зеркало, спросила себя, сможет ли он когда-нибудь найти ее привлекательной? Сара давно уже страдала из-за своей внешности, хотя по-прежнему мало заботилась о ней и слишком много времени проводила на солнце.

В итоге, поглубже заглянув в свое сердце, она и нашла там полное приятие такого положения вещей, хотя отзвуки боли по-прежнему сжимали ее сердце.

Барристоу-Мэнор располагалось в небольшой впадине между двух холмов; с одной стороны находились болота, с другой – море. Мистер Барри Норрис и его жена встретили гостей вином и печеньем, а затем все разбились на маленькие группы и отправились исследовать сад.

Сара, идя рядом с одной из девушек, пыталась объяснить ей структуру цветов с точки зрения ботаники, но Мэри Бленкинсоп, которую больше интересовал один из молодых людей, только хихикала в ответ.

– Вы находите, что делать все эти пояснения на самом деле совершенно уместно, миссис Каллауэй?

Сара подняла голову: миссис Барри Норрис уставилась на нее поверх кончика своего длинного носа.

– Смотрите, джентльмены пошли в теплицу, – объявила миссис Норрис. – Им требуется ваше мнение. Полагаю, что подобные занятия могут быть приемлемы для вдовы, но, разумеется, не для молодой девушки. Мисс Бленкинсоп останется со мной.

Сара улыбнулась, поблагодарила и поспешила прочь. Когда она вошла в теплицу для орхидей, там раздавался гулкий голос:

– Этот тип украл моего главного садовника, сэр!

– Неужели? – Гай Деворан прищурился.

– Просто сердце кровью обливается, сэр. С тех пор как этот человек ушел, проклятые растения умирают. Ах, вот и ваша маленькая ботаничка… Как вы думаете, дорогая, быть может, здесь недостаточно тепло для орхидей?

Сара остановилась в дверях, но мистер Норрис, подойдя ближе, схватил ее за руку.

– Взять хотя бы вот эту чертову штуку! – Он указал на густой комок коричневых корней в горшке. – Ни разу не цвела, а обошлась мне в целое состояние! Не знаете ли вы, сударыня, как заставить орхидею зацвести?

– Нет, сэр. – Сара скрыла усмешку. – Очень жаль, если у вас составилось неверное мнение обо мне.

– А я-то думал, вы разбираетесь в орхидеях, миссис Каллауэй. Как глупо с моей стороны!

– Я знаю орхидеи только по рисункам и из книг, сэр, но я сама не вырастила ни одной.

Несмотря на это признание, Барри Норрис потащил Сару в глубь теплицы.

– По крайней мере, скажите мне, сударыня, что выдумаете об этом. Единственная, которая цветет… – Он отвел в сторону зеленые стебли и указал на горсть мелких цветков: семь орхидей выбрались из тени множества заостренных копьевидных листьев, и их белоснежные лепестки раскрылись во всей красе.