– Здравствуй, малыш, – приветливо сказала Сара. – Ты в порядке?

– Он очень храбрый малыш, мэм. – Няня нервно оглянулась. – Хотя после того как его показали обществу, ему не разрешают беспокоить гостей.

– Но я не настоящий гость. – Сара снова села. – Я прибыла сюда утром с гостями из Бакли, но ехала в экипаже для гувернантки, а теперь нахожусь здесь в полном одиночестве. Можно узнать, как зовут малыша?

– Лорд Бэрришем, сын лорда Мурфилда. Я с ним с тех пор, как ему исполнилось два месяца. – Няня робко улыбнулась. – Меня зовут Бетси Дейви, мэм.

– Сначала мне показалось, что это сынишка миссис Норрис, – сказала Сара. – Волосы у лорда Бэрришема более светлые, но они, должно быть, ровесники?

– Да, это так, хотя я думаю, что Томми Норрис на несколько недель старше: в понедельник ему исполнится семнадцать месяцев.

– Значит, когда они подрастут, то будут играть вместе?

Бетси смутилась.

– Ну, насчет этого я ничего не знаю, мэм. Лорд Мурфилд и мистер Норрис, видите ли, не совсем…

Тут лорд Бэрришем обвил няню за шею пухлыми ручками и радостно воскликнул:

– Бесси!

– Какой умный мальчик, – заметила Сара.

Бетси гордо улыбнулась:

– Мое имя – это первое слово, которое он произнес, мэм. Скажите что-нибудь, Бэрри!

Малыш указал куда-то маленьким пальчиком.

– Собачка!

– Да это же лев! Вы можете сказать «лев»?

– Леу!

– Вот молодец! – Бетси с гордостью посмотрела на Сару, потом усадила своего подопечного на траву и наклонилась, чтобы стряхнуть с его платьица землю. Кудряшки малыша сияли на солнце, как лепестки примулы, и Сара невольно улыбнулась.

Когда няня выпрямилась, малыш поднял обе руки.

– Бэрри стоять!

– Что такое с мальчиком? – прошипел мужской голос. – Он что, не может стоять на ногах?

Бетси оглянулась, густо покраснела и присела в глубоком реверансе. Младенец у нее за спиной нагнулся, чтобы спрятать лицо в ее юбках, его ротик сжался и застыл.

За тисовой аркой стоял граф Мурфилд. Сара видела его мельком, когда приехала утром, и тогда в его глазах проглядывало что-то ледяное, как будто он всегда смотрел сквозь человека, но не видел ничего, кроме бесконечных заснеженных пространств.

Хрупкая, слезливая графиня шла следом за мужем. От рукавов размером с наволочку ее тонкая талия казалась еще тоньше, а бледное лицо выглядело почти прозрачным под золотисто-соломенными волосами и шелковым зонтиком цвета слоновой кости.

Теперь лорд и леди Мурфилд загородили единственный выход, и хотя Сара почтительно присела, они не обратили на нее ни малейшего внимания.

Шагнув вперед, граф рявкнул на няню:

– Отнесите мальчика в дом! Почему он все еще в саду, когда у меня гости?

Бетси попробовала повернуться и взять мальчика на руки, но два крошечных кулачка уперлись в ее передник.

– Кажется, он испачкался! – Бледно-голубые глаза графини увлажнились, как будто она страдала от того, что ее деликатным нервам нанесли личное оскорбление. – Лорд Бэрришем не должен пачкать свою одежду, Бетси. Он останется без ужина.

– Черт побери! Мой сын не должен прятаться за нянькиными юбками! – Лорд Мурфилд навис над малышом. – Он сейчас же выйдет вперед и поклонится отцу, как полагается мужчине.

Бетси попыталась вытолкнуть мальчика вперед; подбородок ее дрожал.

Граф в раздражении скривил губы:

– И запомните: если он разревется, ему не миновать порки.