Сара мгновение смотрела на него, потом пошла к двери.

– Сэр, я по-прежнему считаю, что у Рейчел были веские основания для всего, что она сделала, даже когда она позволила вам соблазнить ее.

– Возможно. И все же мне очень жаль.

– Мне тоже.

– Но теперь что вы хотите, чтобы я сделал?

К удивлению Гая, Сара подняла голову и рассмеялась.

– Я хочу найти Рейчел и хочу узнать правду. Каковы бы ни были теперь мои чувства, я не могу продолжать это расследование одна. Ирония заключается в том, что вы тоже не откажетесь от поисков, ведь так?

Гай подошел к камину.

– Как человек чести, я чувствую, что у меня есть обязанности перед Рейчел, но…

– Ах, значит, у вас есть «но»? Тогда почему вы не бросите это дело?

Гай уперся руками в каминную полку.

– Не могу.

– Почему же? Из-за тех чувств, которые вы испытываете к Рейчел?

– Из-за тех чувств, которые я испытываю к вам.

– Ах вот оно что! – В глазах блеснул янтарный отсвет, и она указала пальчиком на диван. – Это несчастный приступ вожделения, и как же поступает в таком случае джентльмен с совестью?

– Хотите знать правду?

– Начиная с этого момента, сэр, я требую, чтобы вы больше никогда не лгали мне, даже если мне от этого будет больно.

– Я люблю вас, – прохрипел Гай. – Вы мне нужны. Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Румянец отхлынул с лица Сары, оставив на нем лишь веснушки – так отступает прилив, оставляя на берегу остатки кораблекрушения. Она чуть не споткнулась, но, к счастью, вовремя схватилась за спинку стула.

– Это невозможно, – сказала она после продолжительной паузы. – Как вы можете говорить такое после всего, что случилось?!

– Могу, потому что это правда. Я, разумеется, не надеюсь, что вы примете мое предложение…

– Никогда!

– Можете презирать меня, но если бы я думал хотя бы минуту, что вы согласны стать моей женой, я бы прямо сейчас попросил вашей руки.

– Немедленно прекратите это безумие! Что могут означать ваши заверения в любви, если вы уже столько раз их приносили? Миракл, Рейчел, а между ними еще тысячи женщин?

– Ну уж и тысячи…

Глаза Сары сверкнули.

– Пусть сотням дюжинам!

– Нет, даже не дюжинам, но вряд ли сейчас это имеет какое-то значение.

– Если вам, сэр, позволительно говорить правду, значит, позволительно и мне. Любила ли вас Рейчел или нет, никакая женщина никогда не оставила бы вас без жизненно важных оснований. А вы еще смеете изображать фальшивую скромность, притворяясь, что не знаете этого! – Сара распахнула дверь, и ее туфельки застучали по коридору, а Гай остался один в комнате.

Саре казалось, что ее душа превратилась в сухую оболочку, словно иссохнув от плача. Она зажгла свечку и попыталась заставить себя трезво обдумать сложившуюся ситуацию.

Не может он любить ее, нет, нет и нет. Но тогда зачем он так сказал? Разумеется, этот безумно красивый кузен Сент-Джорджа по-настоящему страдал только из-за Рейчел, и, пожалуй, в этом можно было найти некое утешение и тем вернуть себе самообладание. Что касается Рейчел, если она не устояла, а потом устыдилась и попыталась скрыть правду, то кто может обвинять ее?

Конечно же, не ее вдова-кузина, которая так чванилась своей добродетелью. В конце концов, вся эта добродетель оказалась самообманом, и показал ей это Гай Деворан.