– Это вы обнаружили тело? – спросил пожилой Лину. едва взглянув на Стеллу.

– Ну да, я, – растерянно призналась она. – полчаса назад.

– Покойная не оставила никакой записки? – спросил молодой.

– Вообще-то она еще дышит, – сказала Лина.

– Не имеет значения, – сказал пожилой. Он надел перчатки, положил баночку из-под нимбутала в целлофановый пакет и шепнул молодому:

– Слышь, Деник, погугли, как надо действовать при суициде. У нас в Дуделкино никто сроду не самоубивался.

– Михалыч, вы чего, это же служебная инструкция! – удивился молодой. – небось, под грифом «секретно».

– В интернете сейчас есть все, – сказал пожилой с уверенностью недавнего пользователя интернетом.

Молодой углубился в телефон и вскоре радостно закричал:

– Нашел! Вот: «собрать улики, опросить свидетелей и врача «скорой».

– Значит, мы все правильно сделали. Учись, практикант! Погнали! У нас еще два вызова – на драку и на семейные разборки. Горячий у нас в Дуделкино народ! Так и норовит друг другу чайник начистить. А все потому, что водочку сверх меры уважают. Одно слово – писатели.

И полицейские, едва простившись со свидетелями, покинули номер.

Следом за полицией уехала «скорая». Лина устало спросила охранника, указывая на Лео:

– А с этой сиротинушкой что теперь делать?

– Возьму собачку к себе, все веселее на дежурстве будет, – ответствовал «ночной дозор», – да и внучка Катя одобрит «живую игрушку». Ну, а дочка пускай сама заморачивается со всеми этими собачьими кормами и расческами для «прынца», не мужское это дело.

Иван Кузьмич вздохнул, подхватил пса подмышку, и тот неожиданно перестал скулить, даже приосанился, внезапно почувствовав себя «охраняемым лицом».

– Постойте, а как же ваш Кузя? – вспомнила Лина. – Они же с Лео сожрут друг друга. Теперь уже от ревности.

– Не сожрут, – уверенно заявил Кузьмич. – Несчастье сближает. Хоть Кузя и сущий тигр, привыкнет к новоселу. Подружатся, как миленькие.

Тяжело ступая по коридору, охранник удалился с песиком подмышкой в свою «каптерку».

Лина думала. что приезд и отъезд «скорой» и полиции прошел почти незаметно, поскольку тот час все гости пансионата еще спали. Как же она ошиблась!

Слухами отель полнится

Прослушав информацию, гости пансионата многозначительно переглянулись и, собравшись в небольшие группки, принялись что-то обсуждать вполголоса. По обрывкам фраз Лине стало ясно: в кои-то веки писатели говорят не о себе любимых, а обсуждают недавнее происшествие. Значит, слухи о суициде Стеллы все-таки расползлись по зданию. Самое паршивое, что в этом была и ее вина. Лина пообещала Кузьмичу «не распространять» – и все-таки проболталась. Ясное дело, без ее общительного приятеля Башмачкова здесь не обошлось.

Вернувшись в номер, Лина сварила новую порцию кофе вместо остывшего, накинула теплую шаль и уселась с чашечкой горячего напитка любоваться природой. Тут как тут явился Башмачков. Выплыл, как барин, на балкон в халате и с неизменным кофе в руке. Лина в ответ на его дежурные шутки-прибаутки буркнула что-то невнятное. Типа «проспался, сибарит несчастный?». Ну, Башмачков и вцепился в нее, как клещ: чего это она такая сердитая и где шаталась все утро. Мол, он уже не первую чашку кофе пьет и ее поджидает. Лина тут и выдала ему по полной программе: дескать, пока он спал-почивал, она бегала на рассвете вокруг корпуса за собакой, а потом Кузьмича и «Скорую» вызывала.