– Как раз это ты мне всегда внушала. Мы обе внушали это друг другу. А может быть, существует другой выход. Независимо от того, Лайза ты или нет…

– Я не Лайза.

– Тебя вышлют в Калифорнию, чтобы там отдать под суд. Возможно, ты ни в чем не виновата, но, если ты не скажешь Касси правды, суд признает тебя виновной. И тогда уже ничего нельзя будет изменить.

– Я не Лайза, – повторила Хезер.

– Это потому, что быть Лайзой слишком больно?

– А быть Поппи не больно? – ответила Хезер вопросом на вопрос.

– Поверь мне, я знаю, что такое быть Поппи. Я ошиблась, и за это пришлось дорого заплатить. Конечно, мне больно думать о том, чего я лишилась.

– О чем?

– О том, какая Поппи раньше была жизнерадостная. О ее безрассудстве, энергии. О том, что всем было с ней интересно. И в то же самое время о том, какая она была упрямая, глупая, и еще о множестве вещей, о которых не хочется даже вспоминать. Но моя ситуация отличается от твоей. Если со мной что-то случится, плохо будет только мне самой. У меня нет Мики, у меня нет Мисси и Стар. Пойми, ты им нужна.

Поежившись, Хезер выпрямилась.

– Может быть, ты себя за что-то наказываешь, – сказала Поппи. – Ты могла бы выйти замуж за Мику, могла бы родить от него детей, но ты этого не сделала. Мне кажется, ты наказывала себя за что-то, сделанное тобой в прошлом.

Примерно минуту они молчали, потом Хезер спросила:

– А ты разве этого не делаешь?

– Я? Наказываю себя? Каким образом?

– Ограничивая себя. Например, в отношениях с мужчинами. Разве тебе это не нужно?

– Ты имеешь в виду секс? До несчастного случая у меня в нем недостатка не было. Сейчас я к этому не стремлюсь. – Как бы пытаясь что-то доказать, Поппи сообщила: – Гриффин снова объявился в Лейк-Генри.

Глаза Хезер расширились.

– Правда? Он, видимо, хочет написать обо мне.

– Нет. Он говорит, что хочет тебе помочь. У него есть связи. Если, например, надо найти какого-то человека, документы, родственников, он может это сделать. Он достал фотографии Лайзы. Глядя на них, понимаешь, почему произошла эта ошибка.

Хезер сидела не двигаясь. Затем она открыла рот и одними губами четко, хотя и беззвучно, произнесла несколько слов. Прежде чем Поппи успела среагировать, Хезер вскочила со стула и скрылась за дверью.

Гриффин с удовольствием отвечал на звонки. Люди спрашивали, где Поппи и когда она вернется. Они интересовались, кто он такой и не ухаживает ли за ней. Он доброжелательно отвечал на любые вопросы. А иногда и сам что-то узнавал. Начальник почты напомнил, что Поппи уже со вторника не забирала свою почту. Из разговора с массажисткой он понял, что она делает Поппи массаж раз в неделю. Он также выяснил, что парня, который разбился с Поппи на снегоходе, звали Перри Уокер.

Гриффин позвонил сенатору Прентиссу Хейдену. Он уже хотел было рассказать, как прилежно работает над его биографией, но Прентисс прервал его и поинтересовался:

– Вы звоните из Нью-Хэмпшира. Вы ведь там, не так ли?

– Да, – подтвердил Гриффин. – В глуши лучше пишется.

– Так я вам и поверил! Вы там наверняка в связи с делом Диченцы. Для какого издания вы готовите статью?

– Уверяю вас, что никакой статьи не будет. Просто у меня в этом городе оказались знакомые и здесь действительно хорошо работать.

– А заодно и кое о чем разузнать, – так и не поверил ему сенатор. – Ну что, есть какие-нибудь новости?

– Ничего особенного не происходит.