Толстенький, сорокалетний, неуклюжий мямля неожиданно обернулся уверенным, сильным и твердо знающим, чего он хочет, мужчиной. И Кароль, глядя на него, невольно подумал о том, что себя не обманешь и что напрасно Овечкин потратил пять лет, пытаясь забыть о своих колдовских дарованиях.

Вероника тоже глазела на Михаила Анатольевича с изумлением во взоре. А Фируза только кивнула, и на круглом личике ее явственно выразилась гордость за своего прекрасного мужа.

Преображенный Овечкин неторопливо размотал повязку на шее, покрутил головой и облегченно вздохнул.

– Так… это пустяки. А сейчас мы займемся делом, и начнем, разумеется, с вас, Вероника Андреевна. С вашей защиты от всех и всяческих вмешательств!

* * *

Трудно сказать на самом деле, кому в данный миг больше требовалась защита, Веронике или Каролю. Ибо, пока происходили вышеописанные события, по следу капитана Хиббита, словно мало было ему неприятностей – чего стоило одно только унижение, которое он пережил, признаваясь в своей некомпетентности! – пустилась, помимо таинственного недруга, еще и магическая разведка.

Везение, кажется, окончательно изменило капитану. Памятуя о двухмесячном перерыве между последними заданиями, он надеялся, что и теперь случится пауза, хотя бы в несколько дней, и начальство о нем не вспомнит. Не тут-то было. Капитан Хиббит, краса и гордость разведывательного управления Первой Лучистой, лис-одиночка, умеющий находить выходы из самых безвыходных ситуаций и решать самые неразрешимые проблемы, как нарочно понадобился начальству в то же самое утро, когда злая судьба заточила его в Петербурге.

Полковник Рон Аннон прослышал о некоем заговоре, в очередной раз составленном темными силами против светлых, и возжелал узнать подробности. За Каролем, помня о его привычках, послали ворона, каковой вернулся ни с чем, вернее, с так и не врученным конвертом в клюве.

Кавалер-майор Эме Каваль раздраженно щелкнула пальцами.

– Вечно его нет на месте, – пробормотала она себе под нос, забирая у ворона конверт. – И где только черти носят?..

Эме в этот момент возвращалась от полковника в свой кабинет. Она подняла голову и окинула безнадежным взглядом пустой коридор управления.

Тот оказался не совсем пустым. В углу возле окна маялся бездельем подпоручик Кичига – представитель одного из магических лесных племен, название которого могли выговорить разве что только он сам да его сородичи. Звучало оно примерно как «хрхойх».

Подпоручик Кичига имел ярко-зеленый цвет кожи, рост десятилетнего ребенка и фигуру выдернутой из частокола жерди. Он великолепно умел прикидываться свежесрубленной веткой. Больше, к сожалению, никакими достоинствами подпоручик не отличался, кроме энтузиазма да горячего желания служить родине.

В разведку Кичигу взяли из жалости и любопытства – хрхойхи нечасто выползали из своего леса, и о племени этом практически никто ничего не знал. Однако любопытство сотрудников управления так и осталось неудовлетворенным. Кичига то ли не хотел, то ли не умел рассказывать о себе и своей жизни в племени. Вместо этого он рвался в бой.

Но после первого же задания стало ясно, что и жалость в данном случае была неуместной. Подпоручик завалил дело с треском и остался при этом в полной уверенности, что все прошло как нельзя лучше. Короче говоря, он оказался непроходимым тупицей.

Больше на задания его не посылали. И вот уже полгода Кичига без дела болтался по управлению, путался под ногами, бегал по мелким поручениям и поедал начальство преданными зелеными глазами. Он ждал своего великого часа.