Тонкие ноздри полковника дрогнули:

– Слушаюсь, милорд.

– Вот и славно. Пока все.

Себастьян напрасно потратил три часа, обходя меблированные комнаты, таверны и кофейни,  часто посещаемые условно освобожденными офицерами. Вопросы, которые задавал виконт, были по необходимости туманны, а ответы, которые он получил, оказались абсолютно бесполезными. Не зная имени французского лейтенанта, как, скажите на милость, искать нужного военнопленного офицера среди такого их множества?

Виконт стоял у Серпентайна и наблюдал за учениями войск из казарм Гайд-парка, когда заметил хромавшего к нему молодого, болезненно худого мужчину. За ним по пятам с довольным видом следовал лохматый рыже-черный, с белым носом и манишкой, дворовой пес. Одно ухо дворняги торчало вверх, другое слегка обвисло, придавая собачьей морде вид постоянного изумления. Сюртук незнакомца обветшал, бриджи знавали починку, но рубашка была белой и чистой, поношенные сапоги – отполированными до блеска, а разворот плеч и ровная осанка безошибочно выдавали военного человека. Бледный цвет лица резко контрастировал с каштановыми волосами и свидетельствовал о долгих месяцах болезни и выздоровления.

Неизвестный неуверенно запнулся  в нескольких футах от Девлина. Пес остановился рядом с хозяином, высунув розовый язык и тяжело дыша.

– Monsieur le vicomte?

– Да, – Себастьян медленно повернулся к подошедшему  лицом. – А вы, как я понимаю, таинственный и безымянный французский лейтенант мисс Теннисон?

Француз прищелкнул каблуками и элегантно поклонился. Этот офицер был явно не из тех, кто поднялся по карьерной лестнице из парижских трущоб.

– У меня есть имя, – произнес он на очень хорошем английском языке. – Филипп Арсено, лейтенант Двадцать второго конно-егерского полка.

ГЛАВА 18

– Мы познакомились в мае прошлого года в читальном зале Британского музея, – заговорил Арсено, когда они с Себастьяном пошли вдоль спокойной глади Серпентайна. Пес весело трусил впереди, обнюхивая землю и виляя хвостом. – У мисс Теннисон возникли затруднения с архаичным итальянским языком новеллы, которую она пыталась переводить, и я предложил свою помощь.

– Так вы филолог?

– Да, я когда-то учился на филолога. Но Франции в наши дни не нужны ученые – только солдаты. – Француз посмотрел через поляну туда, где под палящим солнцем шла муштровка отборных войск его королевского величества. – Возможность продолжить свои прежние занятия стала одним из утешений участи военнопленного.

– А что это за новелла, которую вы упомянули?

– Одно из малоизвестных ныне ответвлений легенды о короле Артуре под названием «La Donna di Scalotta».

– «Леди Шалотт», – задумчиво проговорил Девлин.

Арсено перевел взгляд на лицо собеседника и удивленно спросил:

– Вы знаете это произведение?

– Слышал о нем, но и только.

– Это трагическая история – о прекрасной деве, которая умирает из-за любви к благородному рыцарю.

– Сэру Ланселоту?

– Верно.

– Не правда ли, удачно получилось, что Камелот, Ланселот и Шалотт  рифмуются?

– Очень удачно, – расхохотался Арсено.

– Вы были влюблены в нее? – спросил Себастьян.

Смех замер на губах француза. Арсено пожал плечами – жест, могущий выражать что угодно – и отвернулся. Наблюдавшему за ним Девлину пришло на ум, что лейтенант выглядит молодо, потому что он действительно молод – вероятно, не старше двадцати четырех-двадцати пяти лет, а значит, на несколько лет младше Габриель.

– Так что же? Были ли вы влюблены в мисс Теннисон?

Спутники шли молча.