С берега речушки донесся набирающий высоту голос лейтенанта:

– Шьен…

Себастьян быстро спросил:

– Можете ли вы сообщить еще какие-нибудь полезные сведения? 

Хозяйка фермы покачала головой в тот самый миг, когда Арсено завопил:

– Шьен! Mon dieu, нет!

Записку от Молли О’Кифи принесли под конец дня.

Леди Девлин вернулась в Ковент-Гарден, когда косые лучи вечернего солнца начали заливать золотом неприглядные узкие улочки. Обитательницы дома Молли уже зашевелились.

– Что удалось  выяснить? – поинтересовалась Геро. В эту минуту откуда-то со второго этажа трелью поплыл хрипловатый смех, и две растрепанные женщины прошествовали к выходу. Этот дом со съемными квартирами не был борделем, хотя не возникало никаких сомнений, что многие его жилички занимались проституцией. Однако они обслуживали своих клиентов в заведениях, известных как «дома свиданий».

Одна из жриц любви, черноволосая женщина в перьях и просвечивающем серебристом платье причмокнула и вызывающе повела бедром в сторону виконтессы.

– Подыскиваете лакомый кусочек, чтобы поднять дух своему старичку-мужу, да, миледи? Бьюсь об заклад, у меня это получится. Хотите посмотреть?

– Спасибо, нет, – отрезала Геро.

– Лиззи, бесстыжая ты шлюха, – прошипела хозяйка, отгоняя жиличку фартуком. – Следи за своими чертовыми манерами и уматывай отсюда.

Та рассмеялась и исчезла в сумерках, кокетливо взмахнув белой рукой.

–  В моей гостиной вас ждет девица по имени Шарлотта Роуч, – сообщила Молли, уводя гостью в заднюю часть дома. – Хотя, если честно, я не уверена, что столь благовоспитанной леди, как ваша милость, подобает слушать такое.

– Глупости, –  ответила Геро. – Тебе уже пора знать, что меня не так легко шокировать.

Молли задержалась перед закрытой дверью с тревогой на широком, неказистом лице:

– Так вы же еще не слыхали ее рассказа.

Шарлотта Роуч выглядела не старше четырнадцати-пятнадцати лет. У нее было тонкое, остренькое личико, соломенного цвета волосы и светлые, проницательные глаза в обрамлении коротких и редких белесых ресниц. Обветшалое атласное платье в розово-белую полоску явно кроилось на кого-то постарше и покрупнее, а затем ушивалось. Глубокое декольте обнажало большую часть маленькой, высокой груди. Девушка небрежно развалилась на потертой козетке рядом с пустым очагом, держа в руке стакан с чем-то, похожим на джин, и стиснув губы в жесткую линию, которая не смягчилась при виде вошедшей в комнату Геро. Проститутка смерила виконтессу откровенно оценивающим взглядом, затем покосилась на Молли.

– Так это она та благородная дама, о которой ты мне толковала?

– Да, я, – подтвердила Геро.

Шарлотта перевела глаза обратно на лицо аристократки и постучала чумазым пальцем по изображению Бевина Чайлда, лежавшему рядом на козетке.

– Ваш подкаблучник?

– Если так ты спрашиваешь, не мой ли он муж, ответ «нет». – Нарочито медленно Геро достала из ридикюля пять гиней и выложила их в ряд на столе перед собой. – Это тебе… если расскажешь то, что я хочу знать. Но даже не пытайся подсунуть мне какие-нибудь выдумки, потому что, услышав ложь, я ее распознаю.  

В светлом, жестком взгляде юной проститутки мелькнуло веселое изумление:

– И что же вам хочется знать?

– Когда ты видела этого джентльмена в последний раз?

Девица сделала большой глоток джина.

– Да уже года два будет.