Шон практически вдохнул первый гамбургер. Я же принялась за картошку. Пока я жевала, специальный агент Смит ждала разговора со мной. Думаю, доктор Шифтон подстрекнула ее.

— У тебя действительно особый дар, Джесс, — сказала она. Она практически игнорировала Шона. — Позорно не использовать его. Нам отчаянно нужна твоя помощь. Разве ты не хочешь сделать мир более безопасным, лучшим местом для детей?

— Конечно, — глотая, ответила я. — Но я также не хочу быть дельфином.

Специальный агент Смит подняла бровь.

— Кем?

Я рассказала ей о дельфинах, а Шон смотрел, молча жуя. Я отдала ему один из своих чизбургеров, но даже после трех из них, он, казалось, не насытился. Для такого маленького мальчика Шон мог слопать тревожное количество пищи.

Специальный агент Смит покачала головой, всё ещё озадачено оглядываясь.

— Я никогда не слышала об этом прежде. Знаю, они использовали немецких овчарок для аналогичных миссий в первой мировой войне...

— Немецких овчарок, дельфинов, кого угодно. — Я выпятила подбородок. — Я не хочу, чтобы меня использовали.

— Джесс, — начала агент Смит. — Твой дар...

— Не надо, — сказала я, подняв одну руку. — Серьезно. Не говорите. Я не хочу больше слышать об этом. Этот «дар», о котором вы говорите, не дал мне ничего, кроме неприятностей. Из-за него мой брат снова попал в больницу, а мать этого маленького мальчика в тюрьме...

— Эй, — сказал Шон с негодованием. Я и забыла о его возражениях, связанных с использованием слова «маленький» в одном предложении с его именем.

— Джесс. — Специальный агент Смит смяла пустые пакеты для еды. — Будь разумной. Мне очень жалко мать Шона, но дело в том, что она нарушила закон. А что касается твоего брата, ты не должна перестать пытаться из-за одной маленькой неудачи. Старайся думать о будущем...

— Думать о будущем? — я наклонилась вперед и проговорила осторожно, чтобы она поняла меня. — Простите, специальный агент Смит, но меня ударила молния. Сейчас, когда я ложусь спать, мне снятся без вести пропавшие, и так уж случилось, что, когда я просыпаюсь, я знаю, где они. Вдруг, правительство США хочет использовать меня в качестве своего рода секретного оружия против лиц, скрывающихся от правосудия, и вы думаете, что я должна думать о будущем?

Специальный агент Смит выглядела раздраженной.

— Думаю, ты должна вспомнить, — сказала она, — то, что ты называешь дельфином, большинство американцев называют героем.

Она повернулась, чтобы бросить пустые пакеты из Макдональдса в мусор.

— Я пришла сюда, — сказала она, когда снова обернулась, — не для того, чтобы спорить с тобой, Джесс. Я просто подумала, что тебе будет приятно.

Она вручила мне мой рюкзак. Фотоальбома уже, конечно, не было, но моя флейта была на месте. Я крепко прижала её к груди.

— Спасибо, — сказала я. Я была странно тронута жестом. Не спрашивайте меня, почему. Имею в виду, это же моя флейта, в конце концов. Я надеялась, что у меня не начала развиваться болезнь, когда заложники начинают сочувствовать своим похитителям.

— Ты мне нравишься, Джесс, — сказала специальный агент Смит. — Я очень надеюсь, что пока ты здесь сегодня вечером, то подумаешь о моих словах. Потому что, я думаю, однажды ты станешь хорошим федеральным агентом.

— В самом деле? — спросила я, потому что думала, что это наиприятнейший комплимент.

— Да, — она пошла к двери. — Увидимся позже, — сказала она.

Шон только хмыкнул. Я сказала:

— Конечно. До свидания.

Она ушла. Я услышала, как за ней щелкнул дверной замок. Замок на двери лазарета был таким, что даже я с моими обширными познаниями о таких вещах не могла бы его взломать.