– Да, но я решил, что раз не могу доверять своим товарищам, то могу легко оказаться в ситуации, когда придется сделать выбор.

– Но ты же доверяешь Винту с Нитро? – Если бы Джошуа сейчас ответил «нет», Лиз сочла бы его лжецом. Их крепкую дружбу и взаимное уважение видно было невооруженным глазом.

– Мы были напарниками в отряде рейнджеров. Они выбыли позже, имея каждый свои мотивы. И тогда я уговорил их перейти работать ко мне. Я доверяю им потому, что каждый из них зарекомендовал себя наилучшим образом.

– И они, я полагаю, тоже доверяют тебе?

– Да, и гораздо больше, чем кому-либо из рейнджеров.

– Понятно. И что, неудавшийся брак убедил тебя в том, что ты не способен испытывать романтические чувства? – спросила Лиз, возвращаясь к волновавшей ее теме. Если честно, у нее сердце разрывалось на части.

– Брак убедил меня в том, что страсть быстро проходит.

Странно, но Лиз была уверена, что ее любовь к Джошуа на всю жизнь. Конечно, она испытывала к этому мужчине неподдельную страсть, но, помимо желания, были и более глубокие чувства. Если бы она сейчас призналась ему в любви, он бы сказал, что ей это кажется. Но Лиз твердо знала, что, даже если она никогда больше не увидит Джошуа, ее любовь к нему не пройдет. Он-то, конечно, не испытывал по отношению к ней ничего подобного, и, как бы ни было больно, Лиз не могла винить его за это. Джошуа неоднократно повторял, что с его стороны речь идет исключительно о сексуальном влечении. Он, правда, говорил, что между ними не просто секс, но, видимо, он имел в виду завязавшуюся между ними дружбу и его стремление помочь ей, чтобы угодить Белле. Они оказались связаны узами родства, но не узами любви, и осознание этого доставляло Лиз невыносимую боль.

– Поверить не могу, что единственный печальный опыт так повлиял на твое отношение к жизни.

Джошуа фыркнул:

– Да нет же, все совсем не так. Я развелся с женой десять лет назад. С тех пор у меня было несколько любовниц, но ни с одной из них не было того, что есть у Джейка с Беллой. – Он ясно дал понять, какого рода чувства испытывал к ней. Потому что невозможно ощущать такие нежность и желание, какие ощущала Лиз, и при этом считать себя не способным на настоящую любовь.

Лиз отвернулась и закрыла глаза, чтобы спрятать навернувшиеся слезы.

– Я, пожалуй, посплю немного.

Джошуа протянул руку и ласково потрепал ее по голове.

Лиз дернулась, как от боли.

– Ты все еще плохо себя чувствуешь? – участливо спросил Джошуа, и сердце ее переполнилось любовью.

– Да. – Это была правда, хотя речь шла не о голове.

Джошуа больше ничего не сказал, и Лиз постепенно заснула.

Когда она открыла глаза, самолет держал курс прямо на склон горы.

Резко втянув в себя воздух, Лиз зашлась в немом крике, но Джошуа резко наклонил самолет и вошел в расщелину между скалами. В течение следующих нескольких минут Лиз чувствовала себя как на американских горках, пока Джошуа ловко лавировал в лабиринте камней. В следующее мгновение она увидела посадочную полосу, и Джошуа в мгновение ока мягко приземлился.

– Ты каждый раз так сажаешь самолет, когда приезжаешь домой? – спросила Лиз, пытаясь побороть подступившую к горлу тошноту.

–Да, но ты бы знала, что такое сажать самолет в Гонконге. Там приходится лавировать между небоскребами.

Лиз страшно было даже представить себе такое, и она мысленно пообещала себе никогда не ездить в Гонконг.

– И кому же пришла в голову великолепная идея устроить взлетную полосу в горах?

– Мне. – Джошуа подмигнул, и сердце Лиз вмиг растаяло. – Ты встала не с той ноги?

Да уж, сегодня, во всяком случае, точно.