Мне нечем платить им за службу, но до восточного берега они сами вызвались нас проводить.
— Мы только что похоронили нашего верного товарища. — Ивар хмуро указал на дымящуюся могилу. — Люди Хаскульда настигли нас в северном фиорде. Мы отбились, но стало понятно, что морем на юг не прорваться. Кто-то предупредил людей конунга. Нас будут ждать в Мере или в Хердаланде и непременно найдут. Трудно спрятать госпожу Астрид и ее дитя. Мы их обманем, мы пойдем по суше, через перевал.
— Если ты пойдешь с нами и будешь мне верным слугой, я щедро вознагражу тебя, — объявила Астрид. — Но не могу сказать, когда это случится. Когда я верну Вик своему сыну, я вознагражу всех, кто служил правде! Ты пойдешь со мной?
— Да, госпожа, — склонил голову Даг. Назвать Астрид госпожой получилось легко, она ведь родилась, чтобы повелевать.
— Но с этим зверьком не так все просто, госпожа, — прорычал громила Орм. Он с кошачьей ловкостью запустил Дагу ручищу за шиворот и извлек коготь горына. — Смотри, он сын чародея. Иначе быть не может. Я видел такой коготь у волшебницы, ее захватили в стране Гардар и привезли в клетке. Звали ее Яглика… помнишь, Байгур?
— Да, помню, — гоготнул четвертый из бойцов Ивара. — Когда эта ведьма отказалась предсказать будущее самому Гудреду, сыну Бьерна, ей привязали к ногам камень и кинули в полынью. Но она так и не умерла, потому что держала во рту такой же коготь.
Даг рванулся за своим амулетом, но внешне неловкий, сутулый Орм двигался втрое быстрее. Мимолетным движением он сжал кулак, отдернул руку, порвав при этом Дагу кожаный шнурок, а свободной пятерней ухватил непокорного мальчишку за волосы.
Не контролируя себя, Северянин вцепился зубами в волосатое запястье. Это оказалось все равно что укусить рукоять весла.
Ответом на его атаку послужил дружный хохот окружающих. Орм не выдернул руку. Вместо того чтобы взбеситься, он пришел в самое веселое расположение духа.
— Ты неправильно кусаешься, — объявил он, показывая всем на коже следы от зубов. — Ивар, ты видел, как он кусается? Какой же из тебя волк?
— Да, никуда не годится, — деловито подтвердил вожак. — Если хватать зубами все что попало, скоро от зубов ничего не останется. Так делают только глупые домашние собаки, ха-ха!
— Верни мне мой коготь, — потребовал Даг.
— Верни ему, — приказала Астрид.
Орм нехотя разжал кулак.
— Смотри, зверек, как надо было кусать, — продолжал Ивар. — Вот сюда или сюда… если дотянешься. — Он указал место на локте, где билась вена, и сбоку на горле. — Если больше нечем драться, ты рвешь там, где кровь не унять. Это последнее, что можно сделать. Надо сжать зубы так, чтобы унести за собой в Вальгалл хотя бы одного врага!
— Берегись, ты его научишь, Ивар, — пробурчал Орм. — Он ночью захочет перегрызть тебе горло…
Все четверо снова засмеялись, только Астрид хранила молчание. После мрачной шутки, как ни странно, все расслабились. Северянин не мог понять этих страшных людей. Даже боль доставляла им удовольствие!
— Он не чародей, — подвел итог старый Торольв. — Он еще глупый волчонок. Возьмите с него клятву, на это он способен. Все должно быть по закону.
— Но он не член нашего братства, — заупрямился Бьярни.
— Ты хочешь стать таким, как они? — с непонятной улыбкой спросила Астрид.
Сердце Дага забилось вдвое быстрее. Берсерков все боялись и рассказывали о них дикие истории. Горм Одноногий говорил, что у великих конунгов прошлого перед передней мачтой всегда стояли отважные берсерки, дюжина таких воинов могла повернуть весь ход сражения. |