Мать говорила нам, что «Апу‑Пунхау» означает «Глава Дня». В древнейшие зоны он появлялся в этих краях и открывал людям много удивительных тайн. Он часто исчезал, но всегда возвращался. Но настало время, когда он не вернулся, и тогда захватчики разрушили его города. Теперь мы вернем его в последний раз.
– Без помощи колдовства?
Кумеана взглянула на Доркас глазами, сиявшими как звезды.
– Слова – это всего лишь символы. Меррин предпочитает считать, что колдовства не существует… и в этом случае его не существует. Если тебе хочется назвать то, что мы собираемся сделать, колдовством, то тогда колдовство будет жить, пока мы это делаем. В древние времена в одной дальней стране были две державы, разделенные горами. В одной воины одевались в желтые одежды, в другой – в зеленые. И сто поколений эти державы враждовали. Я вижу, что мужчина, который пришел с тобой, знает эту историю.
– Пришел туда раз отшельник, – подхватил я, – и посоветовал предводителю желтой армии одеть своих людей в зеленое, а повелителю зеленой, чтобы он одевал воинов в желтое. Но война между ними продолжалась, как и прежде. У меня в сумке книга, которая называется «Книга Чудес Урса и Неба», и в ней есть эта история.
– Это мудрейшая из всех книг, написанных людьми, – сказала кумеана, – хотя лишь немногие извлекают пользу из прочитанного. Дитя, объясни этому человеку, который в свое время станет мудрецом, что мы должны сделать этой ночью.
Молодая ведьма согласно кивнула:
– Прошлое, настоящее и будущее сосуществуют. Эта истина заложена во всех легендах, которые рассказывают посвященные в великие таинства. Если бы будущее не существовало в настоящем, то как могли бы мы приблизиться к нему? А если прошлого нет, то как можно войти из него в настоящее? Во сне разум разрывает оковы настоящего – вот почему спящие так часто слышат голоса умерших и получают известия о грядущем. Те, кто, как Мать, умеет приходить в такое же состояние во время бодрствования, живут в непрерывном потоке собственных жизней – так Абракс воспринимает все время как единый непреходящий миг.
Той ночью ветра почти не было, но теперь он совсем стих. В воздухе повисла гробовая тишина, и мягкий голос Доркас прозвучал в ней как удар колокола:
– Значит, женщина, которую ты зовешь кумеаной, войдет в это состояние и будет говорить с тем человеком голосами мертвых?
– Этого она не может сделать. Она очень стара, но этот город пришел в упадок задолго до того, как она появилась на свет. Ей подвластно лишь время ее собственной жизни, а для того, чтобы оживить этот город, нам понадобится помощь разума, существовавшего во времена его расцвета.
– Неужели в этом мире найдется столь древнее существо?
Кумеана покачала головой.
– В этом мире? Нет. Но все же такой разум существует. Посмотри, дитя мое. Вон там, за облаками. Та красноватая звезда называется «Рыбья Пасть». Как раз на одном из ее доныне уцелевших миров и обретается тот древний разум. Меррин, возьмись за мою руку, а ты, Хильдегрин, за другую. Палач, дай руку больной, а другой возьмись за руку Хильдегрина. Пусть твоя возлюбленная возьмется за руки больной подруги и Меррин… Вот теперь мы слились в кольцо – женщины по одну сторону, мужчины – по другую.
– Если что‑то делать, то хорошо бы поскорее, – пробурчал Хильдегрин.
– По‑моему, вот‑вот начнется буря.
– Постараемся успеть. Сейчас мне понадобится сила каждого сознания, а от больной не много проку. Вы почувствуете, как я направляю ваши мысли. Делайте, как я велю.
Отпустив на мгновение руку Меррин, старуха (если она и вправду была женщиной) извлекла из‑за корсажа хлыст. Его концы растворялись в ночной тьме, словно выходили за пределы зрения, хотя сам хлыст был размером с небольшой нож. |