– А я чего?! Я ничего! – немедленно принялся оправдываться детина. – Я за Святослава – горой! Вот ромеям не верю, а князь, сдаётся, отравлен ядом речей их хитростных. Боюсь за него, ведь летами он не старше нашего Башилы вышел – как бы не обвели вокруг пальца змеи царьградские, да не подвели под хазарские мечи…

Воевода хотел что-то сказать в ответ, но осёкся – поодаль неподвижно стоял ромей.

– Помяни лихо – явится тихо, – пробурчал рядом Путша.

Ромей сделал несколько шагов навстречу и с гортанным клекотом обронил:

– Катархонт Свендослабос в двадцати стадиях.

– Откуда ведаешь? – сощурился Гостомысл. – Колдовство?

– С сигнального кургана увидел, – презрительно усмехнулся чужак.

Тут же его известие подтвердили: напролом, через заросли, прибежал запыхавшийся гридень.

– Князь наш грядет! – радостно закричал он. – Кони степь давят, пыль стоит!

Ни слова не говоря, воевода с Путшей бросились на вершину кургана. Раньше там заставой стояли хазары и следили за Дон-рекой. Но дружинники Гостомысла, придя незамеченными, вырезали хазар – только сложенный, но так и не зажжённый сигнальный костёр от заставы остался.

С вершины хорошо было видно густое облако пыли над прилегающей степью. Отведя от него напряжённый взгляд, Путша уверенно сказал:

– Се Святослав – его стяг вьётся! Бит, значит, каган! Хитрее хитрого оказался ромейский совет – в крепи хазарской не ждут нас с восхода.

– И не глаголь, – зачарованно добавил воевода. – Даже не чается, столько лет каганат пил всем кровь да спины калечил, и вот теперь ему конец.

– Рано радуешься, лохаг! – строго сказал неслышно подошедший ромей. – Или про «когти» забыл? Бек, засевший за стенами, прознай он правду, всё ваше войско «когтями» в клочья порвёт. А затем в гневе обрушится на Русь, как уже случилось с незадачливым Хельгом.

– Неужто эти «когти» лютее твоего «греческого огня», Врана? – мрачно спросил Гостомысл.

– Лютее! – твёрдо сказал ромей Врана. – Много лютее...

…Князь Святослав Игоревич действительно наголову разбил кагановы рати, но с собой привёл не всё русское войско, а лишь варяжскую дружину во главе с воеводой Свенельдом. Лепшие из лепших, непобедимые побратимы Роалд, Хроар, Инегельд, Асмольд и Альдан – вот кто шёл во главе варяжской дружины. Остальная часть войска замешкалась и отстала – немудрено при той обильной добыче, что взяли в Итиле, и при том количестве пленных, что сдалось русам.

Несмотря на малочисленность подошедшей дружины, Врана потребовал штурмовать клисуру немедленно.

– А почто? – пожал плечами князь Святослав – рослый молодой человек с длинными усами и обритой по русскому обычаю головой, откуда свешивалась лишь одна длинная прядь тёмных волос. – Своих лучших воев хочу поберечь. Пускай под стены лезут гузы с печенегами, дождусь их, а начну оутре.

Врана снова принялся убеждать князя в необходимости немедленного штурма, ссылаясь на важность такой вещи как внезапность, а равно на страшные «когти», якобы находящиеся в распоряжении хазарского бека. Но Святослав лишь раздражённо дёрнул плечом и, желая осмотреть окрестности, устремился на сигнальный курган. Ромей последовал за ним, не прекращая на ходу уговоров.

Гостомысл усмехнулся: подобные словесные перепалки между константинопольским сановником и киевским князем на протяжении похода случались не раз.

– Айда, послушаем, – шёпотом предложил воевода Путше. Тот согласно подмигнул, и оба приятеля, осторожно раздвинув ветви, нырнули в густой ракитник, обильно покрывающий склоны.