Пумо помахал рабочим, которые не обратили на него ровно никакого внимания, и повернул к двери офиса. Пумо постучал кончиками пальцев, Леунг приоткрыл дверь, довольно хмуро взглянул на него, сказал несколько слов в телефонную трубку, затем открыл дверь ровно настолько, чтобы Пумо мог проскользнуть внутрь.

 Положив трубку, Леунг поинтересовался:

 – Итак, что же вам нужно сегодня?

 Пумо показал ему список.

 – Слишком много всего, – объявил Леунг. – Не могу поставить сразу. Вам известно, что происходит? “Империя Цзехуан”, вот что происходит. Каждую неделю они открывают новые отделения. Вы, наверное, заметили. Три в районе Аппер Уэст Сайд, один в Вилидж. Мне приходится заказывать все по новой каждые три месяца, чтобы склад совсем не опустел. Открылись бы, что ли, на нашей улице, чтобы я мог посылать через дорогу за хорошей едой.

 – Пришлите что можете, – сказал Пумо. – Мне нужно все это через две недели.

 – Вы мечтатель. И вообще, зачем вам все это понадобилось. Ведь все это у вас уже есть.

 – У меня это было. Назовите мне некоторые цены. Неожиданно у Пумо вновь появилось чувство, что за ним следят. Здесь это чувство имело даже меньше смысла, чем на Брод-роуд, поскольку единственным человеком, который смотрел на него, причем не скрывая этого и с видимым неудовольствием, был Арнольд Леунг.

 – Вид у вас какой-то нервный, – заявил поставщик. – Впрочем, это неудивительно. Все ножи, указанные в вашем списке, обойдутся вам в сто пятьдесят – сто шестьдесят долларов. А может и больше, в зависимости от того, что имеется на складе.

 “Хорошо, – подумал про себя Пумо. – Давай, давай!” Леунг явно собирался разозлить его. Возможно, он даже желал отметить Пумо за то, что в прошлый раз тот появился у него с Мэгги Ла. Как раз тогда, когда Пумо услышал, как его называют словечком “ло фанг”. Он не знал точно, что это значит, но, должно быть, что-то очень близкое к “старикашке-иностранцу”.

 Пумо подошел к окошку. Отсюда ему виден был весь проход от склада на улицу. Холодная, засыпанная снегом аллея, в конце которой угадывались контуры проезжающих машин. Окно Леунга было даже не из стекла, а из какого-то пластика, в нескольких местах потемневшего от времени. Та сторона аллеи, которая оставалась в тени, была просто сгустком коричневой краски на полотне.

 – Поговорим о чугунных сковородках, – произнес Пумо, и уже готов был повернуться обратно к Леунгу, как вдруг ему показалось что какое-то расплывчатое темное пятно приближается к складу по темной стороне улицы. В одно мгновение Пумо испытал два совершенно противоположных чувства. Одним из них было облегчение при мысли о том, что Мэгги Ла узнала от Винха, где он, и пришла сюда, чтобы быть с ним. Но в противовес этому тут же возникло глубокое раздражение по поводу того, что он не может избавиться от Мэгги, что бы не говорил и не делал по этому поводу.

 Когда Леунг увидит Мэгги, цены его, должно быть, подскочат еще процентов на пять.

 – Нет проблем, – ответил Леунг. – Вы хотите поговорить о чугунных сковородках? Давайте поговорим о чугунных сковородках.

 Движущее пятно за окном остановилось, и очертания его, а также какое-то смутное предчувствие, подсказали Пумо, что это вовсе не Мэгги Ла. Это был мужчина. Заметив взгляд Пумо, он попятился, напомнив Тино о гигантском насекомом, удравшем от него под плиту.