– А ты хочешь выйти за меня замуж?

 – Нет, – Мэгги пристально наблюдала за реакцией Пумо. – Я же сказала, с тобой связано слишком много проблем. Но дело даже не в этом. Дело в том, как ты себя ведешь.

 – Что ж, я не идеален. Ты это хотела услышать? Мне хочется, чтобы ты вернулась ко мне, и ты это знаешь. Но я могу сейчас встать, повернуться и уйти, и это ты тоже знаешь.

 – Скажи мне вот что, Тино. Помнишь, когда я печатала для тебя объявления в “Виллидж Войс”?

 Пумо кивнул.

 – Тебе приятно было их видеть? Пумо опять кивнул.

 – Но тебе ведь даже не пришло в голову напечатать свое объявление, правда?

 – Так вот в чем дело!

 – Уже хорошо. Я думала, ты скажешь, что слишком стар для таких вещей.

 – Мэгги, у меня сейчас столько неприятностей!

 – Городские власти закрыли “Сайгон”?

 – “Сайгон” закрыл я. Оказалось, что невозможно одновременно готовить и бить тараканов. Поэтому я решил сконцентрироваться на тараканах.

 – Смотри не перепутай все на свете и не начни готовить тараканов, – пошутила Мэгги.

 Пумо раздраженно покачал головой.

 – Я теряю на этом целую тонну денег. Ведь жалованье людям приходится платить по-прежнему.

 – И ты жалеешь, что не отправился в Сингапур со своими парнями?

 – Скажем так: поехав, я получил бы гораздо большее удовольствие, чем получаю сейчас.

 – Прямо сейчас?

 – Вообще сейчас. – Пумо смотрел на Мэгги с любовью и злостью одновременно. Девушка нежно взглянула на него. – Я и не думал, что ты хотела, чтобы я тоже печатал объявления в “Войс”; если бы знал, напечатал бы, но мне даже не пришло в голову.

 Мэгги вздохнула и подняла руку.

 – Забудь об этом. Но помни, что я знаю тебя гораздо лучше, чем ты когда-либо сможешь узнать меня. – Еще один нежный взгляд. – Беспокоишься о них?

 – Да, я беспокоюсь о них. И наверное, поэтому жалею, что я не с ними.

 Мэгги медленно покачала головой.

 – Не могу поверить, что после того, как тебя чуть не убили, ты надеешься жить по-прежнему, как будто ничего не случилось.

 – Случилось очень многое, и я не стесняюсь в этом признаться.

 – Ты струсил, ты струсил, ты боишься!

 – Да, я испуган, – Пумо шумно выдохнул воздух. – Мне неприятно теперь выходить из дому одному, даже днем. По ночам мне везде мерещатся шумы, шорохи. В голову лезут чертовски странные мысли – о Вьетнаме.

 – Все время или только ночью?

 – Иногда я ловлю себя на подобных мыслях даже днем. Мэгги Ла выпрямилась.

 – Хорошо, я пойду сейчас с тобой и останусь на какое-то время. Пока будешь помнить, что ты не единственный, кто может повернуться и уйти.

 – Еще бы мне этого не помнить!

 Вот и все. И Пумо даже не пришлось для этого признаваться, что несколько часов назад, прежде чем он приехал сюда, он стоял на кухне с бутылкой пива в руках и вдруг на несколько ужасных секунд ощутил себя снова в Ба My и Ба и понял, что пуля, на которой написано его имя и которая пролетела мимо много лет назад, все еще рыщет по миру в поисках его, Тино Пумо.