|
В Москве убиты еще трое. И тут мы узнаем, что они были в Красноярске. Возможно, именно они убрали своих бывших сослуживцев и чтобы окончательно обрубить все подходы к нему, их убрал этот высокий чин. И надо благодарить начальство, что оно, зная о нашем неслужебном расследовании, закрывает на это глаза. Оснований для возбуждения дела, точнее, его продолжения, нет. Единственный подозреваемый – Русафи. Но предъявить ему нечего. К тому же есть основания думать, что Антонов жив. Да-да, – увидев удивление майора, кивнул он. – И снова мы не можем произвести эксгумацию. О ней обязательно узнает эта мразь, тогда жизни Антонова будет угрожать реальная опасность. Палыч привлек к расследованию двух оперов МУРа. Они сейчас якобы в отпуске. Вернее, один из них решил самостоятельно расследовать это дело и даже ушел в отпуск. Мы не останавливаем его, но пока не предлагаем сотрудничать. А что там со знакомыми профессора Асташина, его жены и Гродницкого?
– Ничего существенного. Все ведут обычную жизнь. Кстати, они отзываются о Гродницком и о жене Асташина очень плохо. Юдина вообще считают исчадием ада, так заявил один преподаватель. Он обвиняет его в гибели Антонова. А он точно жив? – Есть такое предположение, – улыбнулся генерал. – Надеюсь, ты… – Нет, конечно! – возмутился таким предположением майор. – Товарищ генерал, – в кабинет вошел капитан, – из Красноярска. – Он положил на стол лист бумаги. – Идите, – отпустил его Иван Александрович. Нацепив очки, он прочитал запись. Потом вздохнул: – Помню, курсантом я хотел проникнуть в триаду, но, увы, ни разу не имел с ней дела. И вот теперь триада отправила своих людей найти Антонова. Это были убитые в Красноярске китайцы. Так что работы у нас непочатый край. Имеются серьезные претензии к красноярским товарищам. Но пусть с этим разбирается комиссия. Сейчас главное – не спугнуть эту мразь. Поэтому мы официального не даем хода делу. В нем задействована группа толковых проверенных людей. – Понятно, товарищ генерал, – довольный последней фразой, улыбнулся Осипов. – Туманов, – раздалось в приемнике внутренней связи, – зайди. – Сейчас буду. – Генерал поднялся. – Начальство требует, надеюсь, не для того, чтобы лишить нас оперативного простора.
– Господин, прибыл Шазур! – воскликнул бритоголовый верзила. – Вот это новость! – воскликнул Азиз. – Пригласи. – Верзила вышел, и тут же в кабинет вошел Шазур. – Приветствую тебя, Шазур. – Азиз кивнул. – Благодарю за оказанное доверие, – чуть поклонившись, отозвался тот. – Я имею честь говорить с тобой, Азиз, от имени борцов за… – Шазур, – остановил его Азиз, – ты знаешь мое мнение о происходящем в мире, поэтому давай говорить о деле. Отложим разговор до десерта. – Ты не забыл моего вкуса, – улыбнулся Шазур. – Я хотел бы просить тебя о встрече… – Ты увидишь его! – Азиз рассмеялся. – Он будет обедать с нами. Прошу при нем не говорить о делах, он владеет арабским. – Странно, – удивился Шазур. – Кто научил его? – Сам. Всему он научился сам. Натура, стремящаяся постичь как можно больше. Кстати, упрям и знает себе цену. Рецептуру наркотика держит в тайне. ФСРБ может изготовить только он. Специалисты мусульманского института не смогли даже близко подобраться к формуле. – У тебя есть доза для пробы? – спросил Шазур. – Конечно. |
