Мастер Бенефорте ждал затаив дыхание. Ведь наступила минута, когда, как он сказал Фьяметте после их репетиции, герцог должен будет оправдать его упования и насыпать в его сложенные ладони золотые дукаты щедрым жестом на глазах у всех гостей. В предвкушении он прицепил под плащом пустой кошель, чтобы быть готовым к этой золотой минуте. Но герцог всего лишь – правда милостиво – указал им на приготовленные для них места за нижним столом.

– Ну, у него достаточно забот. Подождем, – пробормотал мастер Бенефорте себе в бороду, пряча горькое разочарование, когда они сели.

Слуга принес им серебряный тазик для омовения рук – работы ее отца, как заметила Фьяметта. Подали вино, блюда с жареными равиоли, начиненными рубленой свининой с душистыми травами, и сливочный сыр, осыпанный сахарной пудрой. Пир начался. Затем последовали корзины с хлебом, испеченным из чистой белой муки, и подносы с телятиной, курами, ветчиной, колбасами и говядиной. И снова вино. Мастер Бенефорте настороженно посматривал на верхний стол. Но ни над одной тарелкой там не взметнулось голубое пламя. Фьяметта поддерживала вежливую беседу с сидевшей по другую ее сторону женой кастеляна, пухлой толстухой, которую звали дама Пия.

Когда дама Пия на минуту встала из-за стола в ответ на кивок мужа, мастер Бенефорте наклонился поближе к дочери и понизил голос. Фьяметта скрепила сердце, готовясь выслушать ворчание по поводу желанных герцогских дукатов, но вместо этого он неожиданно спросил:

– Ты заметила маленькое серебряное кольцо на правой руке сеньора Ферранте, дитя? Ты стояла к нему ближе, чем я.

Фьяметта недоуменно заморгала:

– Да, теперь вспоминаю, когда вы сказали.

– Что ты о нем думаешь?

– Ну-у… – Она попыталась мысленно воссоздать кольцо. – Оно показалось мне на редкость безобразным.

– А его форма?

– Маска. Лицо младенца, по-моему. Не то чтобы по-настоящему безобразное, но… оно мне просто не понравилось. – Она засмеялась. – Ему бы заказать вам, батюшка, перстень покрасивее.

К ее удивлению, он мелко перекрестился, словно отгоняя беду.

– Не говори так. И все же… как он посмел носить его открыто на глазах у аббата? Или оно попало к нему случайно и он не знает, что это такое. Или он как-то приглушил его.

– Мне оно показалось новым, – сказала Фьяметта. – Батюшка, что вас тревожит?

У него был обеспокоенный вид.

– Я почти уверен, что это кольцо духов. Но если оно действует, где он мог скрыть… – Он замолк, крепко сжал губы и продолжал исподтишка поглядывать на верхний стол.

– Черная магия? – шепнула Фьяметта с возмущением и страхом.

– Не… обязательно. Однажды я… э… видел подобное, и оно не было великим грехом. И Ферранте ведь сеньор. Такому человеку подобает обладать силами, которые невместны для простых людей, но правителю приличествуют. Таким, как великий герцог Лоренцо во Флоренции.

– Я думала, магия бывает либо белой, либо черной.

– Когда ты доживешь до моих лет, дитя, ты узнаешь, что в этом мире нет ничего совсем белого или совсем черного.

– А аббат Монреале с этим согласится? – спросила она недоверчиво.

– Да-да, – вздохнул он и поднял брови так, будто пожал плечами. – Ну, у сеньора Ферранте есть еще год, чтобы показать себя в истинном свете. – И он скрючил пальцы, словно обрывая разговор, так как вернулась дама Пия.

Слуги унесли мясные блюда – то немногое, что от них осталось, – и перед гостями появились подносы с финиками, инжиром, ранней земляникой и сластями.