– Пахнет горячим воском, ваша милость.

Ваша милость?! Где Тейр? Успел уйти? Сердце у нее бешено заколотилось.

– От твоего фонаря, Никколо!

Скучающий бас принадлежал сеньору Ферранте – в его романском выговоре нельзя было ошибиться.

Она услышала глухой стук, словно что-то тяжелое поставили на деревянный стол.

– Не думаю, – возразил голос… Никколо? – Свечи еще теплые. – И сразу же:

– О-ох! – Шарканье мягких подошв, словно кто-то неожиданно отпрянул.

– Это ты сделал, Никколо? – с интересом осведомился Ферранте.

– Нет!

Ферранте бесчувственно усмехнулся:

– Бенефорте опять взялся за свои фокусы. – И его голос насмешливо продолжал, а воображение Фьяметты добавило ироничный поклон. – Благодарю тебя, слуга мой, что осветил мой путь.

Посасывание. Обожженных пальцев?

– Он еще не наш слуга, – проворчал Никколо – Аббат Монреале, – зашептала Фьяметта, но тут же напомнила себе, что звук передается от маленького уха ко рту и только. – А что, если это можно изменить? – Отец Монреале! – закричала она. – Скорей идите! Сам сеньор Ферранте!

Из кабинета вбежал Монреале. Позади него шаркнуло, об пол грохнулся стул, был поставлен на ножки, и появился брат Амброз, все еще сжимая запачканное чернилами перо. Оба нагнулись над подносом с тамбуринчиками.

– Ты уверена? – спросил Монреале.

– Его голос я запомнила на пиру. А голоса второго не знаю. Ферранте называет его Никколо. По-моему, они в помещении под замком.

– Амброз, смени ее! – Монреале кивнул на рот-тамбуринчик.

«Я пишу не хуже него, отче!» Фьяметта одернула себя, промолчала и передала поддержание заклятия Амброзу. Его губы беззвучно зашевелились, и он опустился на бочонок.

– Так насколько, – спросил голос Ферранте, – мы осмелимся придать ему сил, прежде чем я действительно подчиню его своей власти?

– Его надо кормить, – угрюмо ответил Никколо. – И само кормление приближает его к нам. Все предусмотрено. Не спорю, я предпочел бы, чтобы мы отыскали его чертовы записи о кольцах с духами. Мы бы легче всего овладели им с помощью его собственной магии. Но навряд ли он знает много больше моего. И скоро он будет наш.

– Чем скорее, тем лучше. Хватит с меня этой полуночной возни! – И Ферранте выразительно сплюнул.

– Великие свершения требуют некоторых жертв, ваша милость. Повесьте эти три мешка на те крючья. Будьте особенно осторожны с кожаным.

– Поостерегусь.

Шелест, шорохи, пока эти двое располагали те таинственные предметы, которые принесли с собой. Глаза аббата Монреале сощурились, а губы полуоткрылись от напряжения: он, как и Фьяметта, пытался отгадать, какие действия кроются за этими звуками.

– Да говорите же, чтоб вам провалиться! – пробормотал он.

– Теперь бы послать голубку! – вздохнул Амброз.

– Они – дневные птицы. А отправлять нетопыря нет времени, да он бы услышал и увидел немногим больше этого. Шшш! – Монреале сделал ему знак молчать, потому что тамбуринчик снова зазвучал.

– Что же, – раздался голос Ферранте. – Так вызовем Бенефорте сейчас же и вынудим его открыть нам тайну этой его солонки?

– Я уверен, что понял тайну соли, ваша милость.