Правая рука мальчика, в которой он держал фонарь, горела так, будто к его коже пристал горящий уголёк. Он по очереди согнул и разогнул пальцы.

– Что за ерунда?!

Жар исходил от кольца.

Кристофер переложил фонарь в другую руку и всмотрелся в кольцо. Оно светилось, а выгравированный феникс в лучах фонаря переливался ярко-оранжевым сиянием.

– Странно, – пробормотал Кристофер и поднёс руку поближе к глазам. – Очень странно.

Кольцо пылало как огонь.

«Наверное, оно сделано из чего-то люминесцентного – как стрелки на папиных часах, которые светятся зелёным».

Кристофер знал, что солдатам важно знать время даже в темноте: тогда они смогут начать атаку строго в определённое время. Во всяком случае, в кино они делали именно так. Он подумал о папе – где он сейчас: сидит под обстрелом, или попал в плен, или, того хуже, лежит где-то во Франции после отступления армии из Дюнкерка. За последние месяцы он научился запрещать себе вспоминать папино лицо, его только что отглаженную форму, запах табака из трубки. Мама говорит – надо помнить и надеяться, но Кристофер довольно быстро решил, что уж лучше забыть.

Чтобы не страдать понапрасну.

Вот и сейчас – уж лучше думать о вещах, которые светятся в темноте. Вытолкав из памяти образ отца, он сжал горящую руку в кулак и пошёл дальше.

Фонарь светил всё слабее – а запасная батарея бесполезным сокровищем лежала сейчас дома, на столе в кухне.

– Вот чёрт!

Тусклый сноп света выхватил из тьмы прямо перед Кристофером тяжёлую деревянную дверь. Пути дальше не было. Мальчик подошёл к двери вплотную – так близко, что ощущал запах ржавчины, покрывшей огромный металлический засов, надёжно перекрывший путь к тому, что находилось по ту сторону от двери. Он осторожно провёл пальцами по деревянной поверхности, и на подушечках остался слой влажной зелёной пыли. Плесень.

Но стоило ему прикоснуться к засову, как всё его тело содрогнулось как от удара током.

Кольцо.

Потрескивая и разлетаясь как от удара молнии, из кольца полетели искры. Кристофер ощутил, словно его тело пронзил некий заряд: сначала запульсировала рука, а затем по венам словно растеклась лава.

Кольцо звало его.

Он должен открыть дверь.

Кристофер потянул засов, но тот не поддался.

– Пламя к пламени, – пробормотал мальчик и, вздрогнув, оглянулся, вглядываясь в темноту, будто это сказал кто-то другой.

Это призыв. Кто-то зовёт меня откуда-то очень издалека.

Кристофер встряхнул головой, пытаясь избавиться от странного шума в ушах.

– Возьми себя в руки, – прошептал он. – Ты просто слишком долго проторчал под землёй. – На лбу у него выступила испарина. Большой палец пульсировал так, будто кровь в нём кипела.

Мальчик вновь потянул засов, потом ещё и ещё раз… Наконец тяжёлый прут вздрогнул и заскрипел.

– Ну, вот и готово, – выдохнул Кристофер. – Делов-то.

Он опустил фонарь на землю и выключил его – на тот случай, если окажется, что дверь ведёт на улицу. Не стоит нарываться на неприятности из-за света во время затемнения. Тем более что мама служит в противовоздушной бригаде.

Обеими руками взявшись за ручку двери, он с силой толкнул её. Дверь со скрежетом подалась, Кристофер налёг на неё плечом и толкнул изо всех сил, не ожидая, что она так резко откроется, что он влетит в дверной проём и еле удержится на ногах. Чтобы не упасть, он вытянул руку и ощутил под ладонью скользкую каменную стену.