Взяв в камбузе коробку с печеньем и кружку кофе, Дайана прошла к себе. Не включая свет, поставила на стол все, что принесла. И только после этого щелкнула выключателем.

Нет, все-таки жить интересно! – подумалось ей в следующее мгновение. Потому что в кресле у стола сидел и счастливо улыбался… сбежавший из лазарета гость. Он был совершенно гол, как и в первый раз, когда она увидела его сквозь иллюминатор резервуара. И медальон с женским профилем по-прежнему висел у него на шее.

– Печенья и кофе, вот чего мне сегодня не хватало! Ты второй раз спасаешь мою жизнь. Извини, что явился к тебе без одежды. Свитер, башмаки и все остальное застряло в вентиляционном коробе.

Дайана молчала, словно потеряла дар речи. То, что юноша оказался жив, было для нее главным. Ну голый, так голый. Ей не привыкать видеть его без одежды. Хорошо хоть рядом с ним не лежала бездыханная акула, как это было в резервуаре…

– Я… – с трудом вымолвила она и вновь замолчала.

– Ты рада, что мои мозги не заспиртованы мистером фон Клюве? Что ты молчишь? – Гость и не думал прикрывать свою наготу от девичьего взгляда. – Ну же, ответь мне хоть что-нибудь!

– Я рада! Конечно, рада! – Дайана наконец-то нашла в себе силы ответить и улыбнуться. – Вот кофе, вот печенье, пожалуйста…

Девушка протянула руку, осторожно и нежно погладила юношу по затылку, обнаружив при этом под ладонью огромную шишку. Гость поморщился от боли.

– Попали… – с досадой пояснил он.

– Бедный, – пожалела она его, радуясь, что ему не пробили голову.

Он поднялся и притянул ее к себе. Поцелуй, подаренный им, заставил Дайану забыть обо всем на свете. События дня и ночи померкли в сравнении с ярким и проникновенным ощущением счастья, пронзившим ее. Она не стыдилась, позволяя его рукам ласкать себя, не испытывала страха. Стихия любви оказалась нежной и всепоглощающей.

Он любит меня, только и подумала девушка, обняв странного гостя и прильнув к нему. Впрочем, некоторые мысли все же не давали ей покоя. Кажется, я ревную, мысленно произнесла она, когда отстранилась на мгновение, чтобы перевести дыхание, и взглянула на медальон. Кто эта женщина с прекрасными чертами молодого лица?

– Что означает этот медальон, Зигфрид? – спросила Дайана, робко прикоснувшись к груди молодого человека.

– Память, – коротко сказал юноша. – Это профиль моей матери, королевы Вапамоуто.

Дайана подняла на Зигфрида вопрошающий взгляд светящихся радостью глаз.

– Вапамоуто? Какое странное слово…

– В переводе на английский оно означает «остров, на котором всегда царит мир», – пояснил юноша. – У этого острова никогда не бросали якоря корабли завоевателей. Да и путешественники тоже каким-то образом умудрялись миновать его. Мои предки не знали что такое война, это слово вовсе отсутствовало в их лексиконе. Говоря современным языком, Вапамоуто являлся совершенно забытым клочком суши. Вокруг был лишь океан и никакой защиты от волн и от ветра. Лет триста тому назад остров в результате подводного землетрясения в считанные часы ушел под воду, на целых сто дней скрылся с поверхности вместе с горными вершинами, рощами кокосовых пальм, хижинами, плантациями риса и домашней живностью.

– Это ужас! – воскликнула Дайана.

Тысячи мужчин, женщин, детей и стариков оказались в воде, не рассчитывая на спасение. Сотни моих соплеменников сумели вплавь добраться до соседних островков, совершенно не приспособленных для жизни. Голые скалы, безжизненные пляжи – вот что увидели люди. Пищей для них отныне становились мидии и улитки, морские ежи и выдры. Когда какой-нибудь кит или кашалот выбрасывался на берег, это был настоящий праздник! Шли недели и месяцы, холод, штормы и болезни подкашивали людей…

– Точно так же жили «кочевники океана» на Огненной Земле, кауашкары, – тихо, чтобы не мешать рассказу, произнесла Дайана.