– Боже, вам не надоело все время отказывать?

– Что касается вас, не надоело, – безжалостно заявил Маркус, едва не упав на бок, когда экипаж в очередной раз тряхнуло. Господи, что задумал этот проклятый Гербертс? Не может же он на такой скорости мчаться через Гайд-парк!

– Послушайте, Тремонт, я прошу у вас такую малость... Чем не отличное решение вопроса – вы получаете свое кольцо, а Кассандра – представление в свете. Вам не придется тратить ничего, кроме тысячи фунтов, если только... – Глаза ее вдруг загорелись. – Отчего бы вам не устроить в честь нее бал!

– Черт побери! В следующий раз вы пожелаете, чтобы я достал ей приглашение в «Олмак»!

Онория в волнении стиснула руки.

– О, это было бы великолепно!

– Ну уж нет! – твердо заявил Маркус. – Я не стану тратить время и просить о такой услуге. Нет, и еще раз нет!

– Это все, что вы можете сказать? Только нет? А я-то из кожи вон лезу, чтобы придумать, как разрешить наш вопрос!

Обычно, когда кто-то осмеливался с такой яростью набрасываться на него, Маркус отвечал оскорбителю таким убийственным взглядом, что у того поджилки начинали трястись. Однако теперь перед ним сидела прелестная мисс Бейкер-Снид, и ее прекрасные глаза метали в него молнии, заставлявшие его таять от восторга и думать только о том, как бы схватить ее в объятия и разгладить поцелуями морщинки на ее высоком чистом лбу.

– Сэр, вы скупердяй!

– Что?

Она сердито подалась к нему, и падавший сквозь щель в шторах солнечный свет окрасил ее волосы в чистое золото.

– Повторяю, вы законченный скупердяй и человек с камнем вместо сердца!

– Какой неслыханный вздор!

– В самом деле? Ну а по мне просто дико, что вы готовы скорее поставить крупную сумму на скачках, чем потратить немного денег на счастливое будущее моей сестры.

– Вы не можете знать, сколько я трачу на лошадей.

Онория усмехнулась:

– Всего три недели назад вы поставили на лошадь две тысячи фунтов! На скачках была моя тетушка, и она рассказала мне об этом.

– Не знаю, о чем вы...

Ее губы изогнулись в презрительной улыбке.

– Признайте, Тремонт, что я права. Вы готовы поставить на лошадь больше, чем заплатить за кольцо, принадлежавшее вашей матери, и заодно помочь бедной девушке. Сэр, вы невероятно равнодушный, бессердечный и жестокий человек!

Внезапно Маркусу показалось, что ее слова в чем-то повторяют упреки Энтони, и его настроение окончательно испортилось. Черт побери, как эта женщина ухитряется вывернуть все наизнанку!

– Неправда, я далеко не равнодушный человек по отношению к членам моей семьи, но не обязан заботиться о посторонних.

Его ответ явно поразил ее.

– Неужели вы действительно так рассуждаете?

– Да! Не вижу ничего плохого в том, чтобы заботиться о своих родных.

– Чистая правда, но вы рассуждаете так, словно в мире нет никого и ничего, кроме вас и вашей семьи. Но вы же не в пустыне живете. Вас окружают люди – настоящие, живые, они могут нуждаться в вашей помощи.

Маркус чуть не заскрипел зубами от досады и злости.

– Мисс Бейкер-Снид, я отказываюсь выводить в свет вашу сестру вовсе не из соображений экономии, а только потому, что не желаю оказаться посмешищем.

– Полная чушь! Вы начинаете за ней ухаживать, а потом расстаетесь – скажем, не сошлись характерами, вот и все. Кто требует, чтобы вы делали из себя посмешище? Вам ничего не стоит ввести Кассандру в свет, после чего ваши услуги больше не понадобятся.

Ее мелодичный голос словно обволакивал Маркуса, и он инстинктивно насторожился, сопротивляясь его чарам.