Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Вот, собственно, и все, не считая обычного космического мусора — комет и астероидов, лун и колец, а также темного компонента, который обращался вокруг G2 на довольно дальнем расстоянии. Вот это было редкой особенностью, превратившей систему в перевалочный пункт.

Планета, на которой работала Анна, отвечала потребностям землян. Атмосфера до удивления походила на прежнюю до-индустриальную атмосферу Земли. Океан был Н2О и омывал два континента. Один лежал в южном полушарии и очертаниями несколько напоминал солнечные часы, а другой, значительно больший по размерам, изогнутый как бумеранг, протянулся от экватора до северного полюса.

Ее станция была расположена в сужении песочных часов на восточном берегу перешейка. До самого последнего времени других человеческих опорных пунктов на этой планете с почти наверное разумной жизнью не было.

А теперь на южном побережье бумеранга возникла база, построенная инопланетянами, которые называли себя хвархатами. Земляне называли их «враги», и ее станция — ее милая тихая станция для биологических наблюдений — была теперь битком набита дерьмовыми дипломатами.

 

 

Начало осени. Океанские течения изменятся, принесут тех, кого она изучает, из холодных вод вокруг полюса. Они будут собираться в бухтах вроде этой, сигналя друг другу прихотливой игрой огней, затем обменяются генетическим материалом (осторожно-осторожно вытягивая брачные щупальца из гущи стрекательных), а затем на свет появится молодь. А потом некоторые — если будут в настроении — задержатся в бухте, чтобы поговорить с землянами.

Она взобралась на причал, составной, вдающийся далеко в бухту.

Ее любимое время дня. Шагая по узким сегментам, она словно совершала мини-путешествие. И как всегда, путешествуя, она (ненадолго) вырывалась за пределы своей жизни. Она была не той, что вышла из главного корпуса, и не той, что поднимется на исследовательский катер, и могла с равной отвлеченностью взвешивать прошлое и будущее.

И особенно, воспринимать настоящее. Настил у нее под ногами поднимался и опускался в такт ее шагам и движению вод. Ее обдувал холодный и свежий ветер.

На Земле в такой день вокруг метались бы чайки и кричали. Но на этой планете птиц не было, а перемена погоды заставила насекомых попрятаться. Она прислушалась, но услышала только волны и ветер, и металлический скрежет трущихся друг о друга сегментов причала.

Катер стоял у дальнего его конца. А еще дальше, в середине бухты, покачивался на якорях плот для общения — десятиметровой длины, белый и, естественно, окрещенный «Моби Дик».

Она поднялась на катер и нырнула в каюту. Иоши, прихлебывая чай, следил за экранами. Он обернулся к ней.

— Вчера ночью приплыл Красно-красно-синий, во всю работая жгутами и показывая отличную скорость.

— На три недели раньше обычного времени.

Он кивнул.

— Все как всегда?

Иоши снова кивнул, из чего следовало, что инопланетянин зажигал огоньки сериями, которые означали «привет-рад-не нападу».

— Я ответил. Сигнальные лампочки на Моби в полном порядке. Красный покружил, потом дал сигнал узнавания и уплыл. — Он постучал пальцем по экрану с мерцающей точкой. — Вот Красный. У входа в бухту и не двигается. Ждет кого-нибудь сексуально поинтереснее, чем Моби.

За пять лет инопланетяне — ее инопланетяне — научились узнавать Моби и усвоили, что Моби не обменивается генетическим материалом. И до конца брачного сезона плот их интересовать не будет.

Она посмотрела в иллюминатор на серо-зеленую бухту. Снаружи плекс был весь в каплях. Брызги или начался дождь? Где-то там на прибрежном островке, еле различимом в самую ясную погоду, находилась хварская вспомогательная база — настолько близко, что хвархаты могли ежедневно посещать дипломатический лагерь, и все же на достаточном расстоянии, чтобы они могли чувствовать себя недосягаемыми.

Быстрый переход
Мы в Instagram