Изменить размер шрифта - +
Только бабушки с веретеном рядом не было…

Хлопка он не услышал, когда преодолел звуковой барьер, однако в ушах на какое-то время тонко завибрировало и почти сразу пришло облегчение. И машина, словно медведь, выбивший зимнюю пробку, враз полегчала, вздохнула свободно: — У-у-ф!..

— Достал небес, аппарат в порядке, — доложил Герман. — Курс — Орог. Тут еще солнышко на горизонте и над головой звезды сияют. Ты давно такое видел, товарищ Жуков?

— Вот диковина!.. А у нас стемнело, — хрипнул бывший пилот Жуков. — Кажется, дождик начинается…

— А я вижу… Слева какая-то звезда горит. Может, Венера.

— И хрен с ней, пускай горит…

— Ты меня видишь? Как я выгляжу на экране?

— Кинозвезда.

— Сейчас войду в клетку к зверю, товарищ Жуков, — сказал Шабанов. — Хотя знаю, что он там есть.

Через полминуты Жуков позвал тревожно и официально:

— Шесть два семь! Тебя не вижу! Ушел с экрана.

— С экрана ушел в клетку зверя! — с удовольствием сообщил Шабанов. — И он оказался в берлоге.

— Не понял, шесть два семь! — кадет или забыл случай, когда они в суворовские времена испытывали силу духа, или делал вид, что забыл.

— Я просто превратился в ничто! Меня нет.

Жуков не ответил, возможно, обиделся на шутку, а скорее всего, доложил руководителю полетов о чудесах и тот посоветовал не обращать на это внимания. Шабанову в этот миг было наплевать на все, потому что до монгольской границы оставалось семнадцать минут расчетного полета, а «темный» коридор даже не подразумевал радиообмена, как в давние уже времена, когда через рубежи дружественных СССР государств можно было порхать, словно вольным перелетным птицам.

Даже свои ПВОшники не запросят, и не надо насиловать систему опознания «свой — чужой».

Шабанов включил «Принцессу», которой была оборудована эта машина, и исчез из виду самых чутких и глазастых локаторов. И не только их, но, к примеру, и от «Игл», «Стингеров» и самонаводящихся ракет класса «воздух-воздух». Обыкновенный рядовой МИГарь в сочетании с этой таинственной, королевских кровей, особой делался невидимым и неуязвимым. Представитель Главного Конструктора еще в Пикулино пытался натянуть на нее пояс верности в виде прозрачного колпака на пульте управления, однако после недолгих консультаций и специального «добро» Росвооружения во время перегона использовать «Принцессу» разрешили. Юная барышня таращилась теперь сквозь стекло своим восторженным глазом на весь прекрасный вечерний мир и могла очаровать всех локаторщиков.

Герман поднял машину на двенадцать тысяч метров — с земли ее уже было не видно и не слышно — и включил автопилот. Через семь минут он должен был исчезнуть со связи сопровождения в Пикулино и уйти в вольное странствие на десять, пока не войдет в зону наблюдения ПВО, которые его не увидят на своих локаторах, но предупрежденные, должны принять условленный радиосигнал и доложить о его прохождении. Потом уже, за границей, где тоже стоят свои — в Алтуне монгольском примут обыкновенные гражданские диспетчеры. Конечно, гражданские относительно, ибо там сидят наши люди и человек, который обязан обеспечить секретность посадки, заправки и взлета. На этот случай Шабанов выучил даже две фразы на монгольском — запрос на посадку и взлет, чтобы враги не догадались.

Впереди было целых четверть часа свободного полета! Как только он услышал последнюю фразу товарища Жукова и исчез с локатора, первым делом сбросил скорость, сделал фиксированную «бочку», затем отстегнулся от кресла и пустил машину в глиссаду, поближе к облакам, плотно укрывающим землю.

Быстрый переход
Мы в Instagram