– И то, и другое. Ты… То есть он – он президент и синдик «Оплота». Ева и остальные так обрадовались, когда ты снова объявился после отлучки в Кольце Стрельца, что не особенно расспрашивали, почему ты так резко передумал. Кузен Зед – все еще Главный исполнительный директор, но его нынешняя постоянная база на Серифосе. А ты – то есть я имею в виду полуклон – вместе с Евой эффективно управляешь в Торонто, с помощью Гюнтера Экерта и этого Эллингтона, марионетки «Макродура». А остальной совет директоров сидит на галерке и вам аплодирует.

– Ева не догадывается, что я поддельный?

– Он очень хорошо подготовился. Природный актерский талант и неотразимое обаяние… – Дан выдавил кривую ухмылку. – У вас с ним много общего, малыш. Помогает и то, что ты все время был упертым одиночкой и мало общался с семьей. И, конечно, он знает бизнес изнутри. Слияние «Оплота» с «Галафармой» под его руководством прошло на ура, и весь Халукский Синдикат преданно топает за ним, как барашек за Мэри.

Пятьдесят новых халукских колоний в Шпоре процветают, их заселяют миллионы жильцов.

– Принят ли проект о передаче еще трехсот колоний? – мрачно спросил я.

– Еще нет. Но голосование очень скоро. По последним слухам – через две недели. Твой полуклон придерживается обычной стратегии лоббиста из концерна, показывая, где и когда стоит применить давление и как лучше противостоять оппозиции делегата Сонтага. Тот с Комитетом по межпланетным делам проводит пресс-конференции. Во время которых поливает дерьмом халуков, выставляя против них жуткие свидетельства. Логически связанные и неотразимые… Труп полуклона и обвинение в межрасовом шпионаже произвели фурор.

Нет, что за мужик, Эф, что за молодец!

– Отлично. И как, массы оказывают давление на Совет, чтобы пересмотреть халукские договоры?

– Конечно. Но лоббисты концернов отражают нападения, и преискусно. Предоставили собственных экспертов, доказавших, что «свидетельство» Сонтага о полуклонном шпионаже – сплошная подделка. Только «Макродур» и несколько меньших концернов тестируют свои кадры на ДНК. Остальные колоссы выжидают. Пока не было обнаружено ни одного живого шпиона-полуклона, а покойника уже объявили подлогом. – Дан кисло взглянул на меня. – Конечно, иску Сонтага не помогло, что его главный свидетель отрицал свои первоначальные показания, а теперь заявляет, что его именем воспользовались незаконно.

– Главный свидетель…

– Да, ты. – Дан изобразил подобие улыбки.

– Кто он? – повторил я низким, угрожающим голосом. – Кто первый полуклон, лже-Адик?

Брат покачал головой. Глаза его бегали.

– Я должен знать. Чтобы остановить его.

– Они меня убьют.

– Ты в конце концов скажешь мне, Дан. Если ты вынудишь меня, я сделаю тебе больно. Избавь себя от боли…

– Да что ты знаешь о боли? – заверещал он истерично. – Вся моя жизнь – сплошная боль!

Так, Злой Полицейский возвращается. Я наотмашь врезал ему по лицу.

– Дерьмо собачье! Гребаное! Собачье! Дерьмо! Худшая боль, какую ты знал, – это раненая гордость и крушение амбиций. Ты – надменный самовлюбленный говнюк, Дан. Слабовольная скотина! Ты хотел, чтобы отец сделал тебя главой «Оплота». Когда он тебя послал, ты вывалялся в грязи. Ты связался с психом, который наобещал тебе золотые горы, и сделал все, чтобы власть над «Оплотом» досталась Алистеру Драммонду.