– Прошу прощения, но я случайно не сбила на дороге твою собаку? Или не сделала еще что-то в этом роде? – спросила она. – Потому что у меня создается впечатление, будто я изрядно тебе насолила.

– Скажем так, нас объединяет знакомство с одними и теми же людьми.

– Может, уточнишь, с кем именно? Иначе я умру от любопытства.

– В самом деле? Ладно, если тебе так хочется…

Призрак – а Синти считала, что это все-таки он, – умолк, разглядывая только что вырезанный из рамы холст, принесенный ему одним из дружков. Затем одобрительно кивнул и вновь повернулся к ней.

– У тебя есть брат, с которым мы когда-то, ну, скажем так, сотрудничали. – Синти поморщилась, а он, увидев это, злобно продолжил: – Не делай вид, что тебе ничего не известно о его прошлом. Он, кажется, завязал? Что-то верится с трудом. Но тем более жаль, что мне не удалось в свое время отправить его в тюрьму.

Бандит примолк, а затем хищно и с досадой осклабился. Догадаться об этом можно было только по тому, как обнажились его зубы в прорези маски.

– Твой братец, – опять заговорил он, – не делился с тобой своими маленькими секретами? Ну, это и не важно. Ты наверняка слышала имя Элен Ланкастер, не так ли?

Вот так история… Разумеется, слышала. Синти прекрасно знала, что Элен Ланкастер угодила за решетку.

Призрак шагнул вперед, мрачно нависнув над своей пленницей. От него словно распространялись волны гнева.

– Элен была моей женой. Вернее, она и сейчас является таковой, но обвинение в убийстве двух охранников сулит ей долгие годы заключения. Так что наш брак вряд ли сохранится.

Слушая все это, Синти никак не могла понять, куда он клонит, в чем причина гнева, обрушившегося на нее. Не считает ли он ее каким-то образом повинной в том, что для его жены то ограбление закончилось столь печально? Или, может, причина в Найджеле?

– Я предлагал твоему братцу принять участие в деле. Ему отводилась важная роль в моем сценарии, так сказать… – Призрак злорадно захихикал, – жертвенного агнца. Именно его, а не мою жену должны были поймать легавые. А мы бы все ушли…

Чувствовалось, что этот пункт плана доставлял ему особое удовольствие.

– Как это благородно! Подставлять своих – очень в твоем духе, – сказала Синти, – И как тонко, как остроумно!

– Не скалься! Он вовсе не «свой». Эта гнида, твой братец, всегда был ненадежен. Он никогда не участвовал ни в одном стоящем деле. Отказался и в этот раз, потому и вышла такая заморочка… Да, кстати, – с иезуитски проницательным видом осведомился бандит, – уж не вздумал ли он тогда нас перехитрить? Может, скажешь мне? Что ты делила там в кустах? Думаешь, я не знаю? Он подослал тебя, чтобы ты перехватила у нас то чертово ожерелье. Ха! Послать бабу вместо себя! А это в его духе? – Он сделал акцент на этом «в его». – Мы вынуждены были на ходу менять сценарий.

Вот влипла, подумала Синти, попробуй ему теперь что-нибудь объяснить!

– Считай, что для тебя настал час расплаты, рыбка! – прошептал Призрак, наклонившись так близко, что его губы в прорези маски почти касались уха Синти.

Та вздрогнула. Она находилась и полной власти этого жуткого человека, и вырваться из его когтей не было никакой возможности.

– О, я польщена! – сказала Синти, глядя куда угодно, но только не на пытающегося запугать ее Призрака. – Хочешь сказать, что ты затеял все это лишь ради меня одной? – Сделав над собой усилие, она все-таки посмотрела прямо в его глаза. – По-моему, тебе просто следовало убить меня, еще тогда.