Дом закрыл, машину выгнал со двора, Варя запрыгнула на пассажирское сиденье — можно ехать. Через десять минут я уже у дома Самохина. Его самого не видать, но машина самохинская стоит во дворе — сам то ли на территории бродит, то ли обедает — время как раз обеденное. Звоню. Выходит его…прислуга? Не знаю, как ее назвать. В общем — домработница, так вроде их называли в советское время.

— Игорь Владимирович обедает. Зайдете?

Киваю, и следом за женщиной иду к дому. Самохиин сидит за столом, смотрит новости. Видит меня, приветственно машет рукой:

— О! Василий! Давай за стол, скорее! Борщ — просто отпадный! Степановна умеет борщ варить! Лучше, чем в ресторане!

— Игорь Владимирович, я ненадолго, и только что из-за стола, спасибо. У меня там еще Варя в машине сидит, ждет. Мне бы посоветоваться…поговорить. Я много времени не отниму.

— И Варю сюда давай! — не унимается Самохин, но когда я делаю скучную физиономию, сдается — Ладно, присаживайся. Наливай морсу, пей. И давай, излагай. Кстати, забор сегодня придут, поправят — с утра дел было куча, запарка, не сумели. Но не беспокойся, все сделаем! Кстати — вот времена настали, как девяностые возвращаются! В новостях сейчас сказал — целая война под Москвой сегодня была! Там какое-то охранное предприятие, типа чуть ли не ЧВК устроило бойню — то ли с кем-то воевали, кто-то на них напал, то ли между собой передрались, только трупов — немеряно! С гранатометов палили! С автоматов! И в девяностые такого не было, как сейчас! Я сижу и только охреневаю — что делается?! Ну и народ пошел… Про тебя сразу вспомнил — какая сука это по тебе палила? Не связано ли с вот этими событиями?

— Да ну нафиг — ухмыляюсь я — где та Москва, а где я. Хулиганье какое-то приезжало, точно!

Самохин внимательно на меня смотрит, глаза умные-умные, и такие…рентгеновские. Будто просветил меня насквозь, все кости рассмотрел, только вслух говорить не хочет. Ну ладно, веришь, не веришь — какое мне дело?

— Ну так что у тебя за дело такое? О чем речь? — с треском отламывает горбушку от буханки свежего хлеба, посыпает солью и натирает чесноком, поглядывая на меня — Зря ты отказался от борща! Ты только поглянь, какая сласть! Ммм!

Со смаком откусывает от горбушки и начинает хлебать красную жижу, в которой плавает белый островок сметаны. А я сходу бросаюсь в ледяную прорубь:

— Уволиться хочу из ментовки.

Смотрит, продолжает хлебать, понимающе усмехается:

— Это не после ли ночных событий? После таких дел и у меня бы под ложечкой екнуло! Не каждый день…вернее не каждую ночь из гранатомета по тебе садят! И в самом деле — кому ты так насолил? И что ты от меня хочешь? Какого совета? Уезжать собрался, или как?

— Или как. Хочу здесь поселиться, жить. Уезжать не собираюсь. Но и работать в ментовке больше не хочу. Копаться во всей этой грязи за жалкие тридцать тысяч рублей? Да и не в деньгах дело. Слушать тупой бред начальства, составлять протоколы на людей просто потому, что нужен план? Нет, это не по мне. С деньгами у меня проблем нет. Тетка мне денег оставила — в Америке жила, кое-что там нажила, а детей у нее нет. Вот меня и нашли ее адвокаты. Деньги я получил, и хорошие деньги. Теперь понимаете, почему больше работать в ментовке не хочу.

— Бизнес какой-то хочешь сделать? — смотрит понимающе, глаза весело щурятся — Может, гипнотизировать собрался? Кодировать от пьянства? А что…хорошее дело.