— Как ты? — спросила Тордис.

Он не ответил и только махнул рукой. Женщина криво усмехнулась, а Кнут поспешил к своему походному мешку. Вывернул его, осматривая оставшиеся запасы — кусок сыра и затвердевший ломоть хлеба.

— Не густо, — произнес он и тут же замер. Озарение пришло неожиданно, и улыбка легла на губы мужчины. На некоторое время он даже забыл о собственных ранах.

Медведь! Его мясо вполне пригодно для употребления в пищу!

Кнут повернулся к мертвому зверю и приблизился на расстоянии шага.

— Тот, кто хотел съесть нас, нами же и будет съеден, — проговорил мужчина вслух, — Вполне справедливо! — и вытащил из-за пояса короткий нож.

Глава 15

Едва я вошла в дом, как мне на встречу вышла мать Ворона. Сорога казалась мне взволнованной. Женщина мяла в руках полотенце, словно не решаясь начать важный разговор, и я догадывалась о ком пойдет речь.

— Не надо слов, — сказала я, — Это не ты сейчас должна что-то мне объяснять, а…

За моей спиной скрипнула дверь. Я вздрогнула, оглянулась через плечо. Ворон вошел в дом, стряхнул снег с мехового воротника и скинул его на стул, стоявший у стены.

— Мама, некоторое время нас не тревожь, — произнес он, — Я должен поговорить с Владой, — и он решительно взял меня за руку, потянул наверх под взволнованным взглядом Сороги. Я не сопротивлялась. После занятий с Фолке и последующих уроков по ядам, я была уже не в состоянии спорить, даже с моим чудовищным учителем.

Когда мы вошли в мою комнату, Ворон усадил меня на кровать, а сам встал напротив, скрестив руки на груди. Я бросила взгляд в окно и увидела, что скоро солнце станет клониться на закат и это не осталось незамеченным.

— Итак, — произнес он, — Как я понимаю, вчера ночью ты следила за мной.

Я не стала отпираться от очевидного и просто кивнула, избегая при этом смотреть в глаза мужчине.

— Я даже знаю, кто тебя надоумил сделать это, — продолжил Ворон, — Заррон! Не так ли?

Я снова промолчала, пытаясь отогнать от себя страшные воспоминания прошлой ночи. Но мне это никак не удавалось.

— Почему ты мне сам не рассказал? — спросила я неожиданно, — Неужели думал, что я не пойму? Ведь и тогда на Кнута напал именно ты, — я набралась храбрости и посмотрела Бренну прямо в глаза.

— Если я скажу, что боялся, ты мне поверишь? — он неожиданно опустился передо мной на корточки, взял мои руки, сложенные на коленях в свои, обжигая теплом.

— Ты и боялся? — усмехнулась я, — И что я могла сделать такого, что ты скрывал свою тайну?

— А ты уже сделала, — ответил он, — Когда я утром посмотрел в твои глаза, то увидел то, что опасался увидеть. Отвращение.

Я отвела взгляд, а Ворон снова заговорил:

— Да, я монстр. Чудовище, в которое я превращаюсь каждую ночь я не могу контролировать. Только зелье Заррона помогает мне подавить этого монстра, но само зелье медленно отравляет меня. Я не могу часто принимать его, да и ты сама видела, каким я становлюсь…

Я вспомнила Ворона, когда мы плыли на корабле и ту ночь, что я провела рядом с ним в трюме. Да и потом все те вечера, что он проводил дома…

— Но скажи мне хотя бы теперь, — попросила я, — Какова моя роль во всем этом?

Бренн сипло рассмеялся и сейчас его смех напомнил мне крик вороны, и я подумала, что возможно не зря он получил подобное прозвище.

— Я и сам не знал, когда решил помочь девочке сироте и ее брату, чем все обернется для меня, — сказал он, — Я заподозрил все в тот момент, когда ты упала с телеги, а мне пришлось поднимать тебя и усаживать обратно.