– Я был не прав, милорд, – извинился Мандореллен. – Можешь ли ты простить меня за недооценку твоей проницательности?

– Все в порядке, Мандореллен, – великодушно отозвался Бэрак.

– Но, – возразил Лелдорин, – нам по-прежнему запрещено присоединяться к Гариону и другим.

– Верно, – согласился Мандореллен. – Мы не можем приближаться к ним, не подвергая опасности успех их дела.

– Думаю, я и здесь нашел выход, – промолвил Бэрак. – Мы не можем скакать рядом с ними, но Цирадис ведь ничего не говорила о том, на каком расстоянии мы должны от них держаться, не так ли? Нам самим решать, это будет одна миля или двадцать. Мы будем достаточно близко и, если они попадут в переделку, сумеем им помочь и вернуться на прежнее расстояние. Тут все в порядке, верно?

Лицо Мандореллена внезапно прояснилось.

– Это наш моральный долг, милорд! – воскликнул он. – Боги не посылают удачу тем, кто не приходит на помощь путникам, попавшим в беду.

– Я знал, что ты посмотришь на это именно таким образом, – усмехнулся Бэрак, хлопнув приятеля по плечу огромной ручищей.

– Софистика, – резким голосом произнес Релг. На улгском фанатике теперь была туника, очень напоминавшая ту, которую обычно носил Дарник. Его некогда бледная кожа загорела от солнца, а повязка на глазах исчезла. Годы работы на воздухе возле дома, который он построил для Таибы и их многочисленных детей, постепенно приучили к солнцу его глаза и кожу.

– То есть как это – софистика? – запротестовал Бэрак. – Что ты имеешь в виду?

– Только то, что сказал, Бэрак. Боги смотрят на наши намерения, а не на наши ловкие оправдания. Ты, как и все мы, хочешь отправиться в Маллорею на помощь Бельгариону, но не пытайся одурачить богов своими выдумками.

Все беспомощно уставились на улга.

– Но это был такой хороший план, – жалобно произнес Бэрак.

– Очень хороший, – согласился Релг, – но он подразумевал неповиновение, а неповиновение богам и пророчеству – грех.

– Опять грех, Релг? – с отвращением сказал Бэрак. – Я думал, ты с этим покончил.

– Не совсем.

Унрак, сын Бэрака, который в свои четырнадцать лет не уступал в силе и ловкости любому взрослому, поднялся на ноги. На нем была кольчуга, а у пояса висел меч. Огненно-рыжие волосы топорщились во все стороны, а на щеках уже появился легкий пушок.

– Посмотрим, верно ли я понял, – заговорил он уже не ломающимся юношеским голосом, а звучным баритоном. – Мы должны повиноваться пророчеству, не так ли?

– Каждому его слову, – твердо произнес Релг.

– Тогда я обязан ехать в Маллорею, – заявил Унрак.

– Тебе не кажется, что ты несколько торопишься? – спросил его отец.

– Все не так уж сложно, отец. Я потомственный защитник наследника Ривского трона, правильно?

– Правильно, – откликнулся Хеттар. – Продолжай, Унрак. Что у тебя на уме?

– Ну, – объяснил Унрак, слегка краснея под взглядами старших, – если принц Гэран находится в Маллорее и ему грозит опасность, я должен отправляться туда. Так гласит пророчество. Но так как я не знаю, где он, то буду следовать за королем Бельгарионом, пока он не найдет своего сына, чтобы я мог его защитить.

Бэрак одобрительно усмехнулся.

– Но, – добавил Унрак, – я не слишком опытен в таких делах, поэтому нуждаюсь в руководстве.