– Ольга Ивановна, я решительно не понимаю…

    – Все вы понимаете, господин генерал, – сказала она тихо. – Что не хотите вновь путаться с мятежом – совершенно правильно. Но и оставлять всю эту компанию на свободе никак не следует, они ведь решатся на что-то еще. А вы присягали государю императору…

    – Да, я… Разумеется… – он отчаянно искал слова. – Боже мой, Ольга Ивановна… Кто бы мог подумать… Ну откуда вы можете знать?

    – Ремесло такое, – сказала она, в общем, чистую правду, хотя и далеко не всю.

    – Ремесло? Но не хотите же вы сказать, что вы… столь юная барышня из хорошего дома, состоите на службе в… Это уж слишком фантастично…

    – Давайте не будем сейчас об этом рассуждать. И не стоит терять зря времени. Мало ли еще какие опасности вам могут встретиться по дороге. А в Петербург вам следует прибыть побыстрее…

    – Да, конечно же… – генерал пребывал в совершеннейшей растерянности, и какое-то время всерьез казалось, что он намерен ей откозырять, как начальству. – И, будьте уверены, все пройдет надлежащим образом… Но кто бы мог подумать…

    Ольга легонько подтолкнула его к бричке, и он, растерянно мотнув головой, отвернулся, подобрал треуголку с разлохматившимся султаном, шагнул на ступенечку, тяжело свалился на сиденье. Кучер, получив столь же недвусмысленное понукание, хлопнул вожжами и со зверским лицом прикрикнул на лошадей. Бричка резво покатила по дороге.

    – Кажется, меня можно поздравить с победой? – спросила Ольга, почуяв присутствие за плечом. – Все проделано идеально, а? Сегодня они уже не смогут предпринять ничего, верно? Они ж только ночью сильны.

    – Совершенно верно, – с грустным видом подтвердил Джафар.

    – Ну а почему такой похоронный вид?

    – Уж простите, прелестница, для меня столь быстрое развитие событий – нешуточное потрясение. Ну что вам не жилось спокойно? Едва освоившись с наследством, ухитрились против себя восстановить не какую-то мелкоту, а…

    – В конце концов, я не старалась специально, – сказала Ольга. – Если вспомнить все, рассудить здраво, они начали первыми.

    – Допустим. Ну а зачем было лезть? Отошли бы тихонечко в сторонку, не связывались, жили бы спокойно, извлекая все выгоды из своего нового положения. А теперь мы с вами вовлечены в борьбу, сами должны прекрасно понимать. Они не успокоятся, будут мстить, достанется не только вам, но и неповинным прислужникам. Давненько я не попадал в такие переплеты…

    – Очередная мужицкая мудрость, – сказала Ольга. – Всю жизнь за печью не просидишь…

    «Неповинный прислужник» с осторожной укоризной начал плести что-то, по его мнению, опровергающее примитивные умственные изыски туповатых земледельцев. Ольга не слушала. Она смотрела на спокойную воду и думала о том, что впервые в жизни убила человека, и не одного, а сразу нескольких. Нет, ведь тогда, ночью, она не ранила, а убила одного из разбойников… А впрочем, какая разница? И тогда, и теперь все было совершено ради спасения человеческой жизни, а убитые были отъявленными негодяями.