— Через два часа там же, — собеседник, как всегда, был по-военному краток. — Конец связи.

На встречу, вообще-то, принято приезжать вовремя. В Москве из-за вечных пробок допускается опоздание до сорока минут. Хорошенькие девушки преспокойно опаздывают и на час, потому что уверены, что их будут ждать и на что-то надеяться. Менее хорошенькие всегда подкатывают вовремя, а потому, очень часто успевают ухватить за хвост ожидающих их, а иногда, даже не дождавшихся кого-то из хорошеньких. Люди моей бывшей профессии всегда приезжают на точку рандеву заранее, чтобы как следует осмотреться и понюхать воздух.

Я прикатил в Выхино за час двадцать до условленного времени, вылез из метро и принялся гулять. Мой недавний собеседник подъехал, причем тоже на метро, тридцатью пятью минутами позднее и также принялся расхаживать и вертеть головой. Извлек из внутреннего кармана куртки телефон и с кем-то поговорил, после чего встал под фонарем и замер.

А я, в свою очередь, расположился за ларьками и внимательно, как учили когда-то, принялся сканировать местность. Так, цыганки с картами, в смысле, с выводком детей, лица кавказской национальности, Держатся очень по-хозяйски, степенно беседуют, то есть размахивают верхними конечностями и что-то орут, при этом успевают проводить сальными взглядами любую особь противоположного пола от восьми до восьмидесяти лет. Ясно дело, горцы, у них с этим строго. Группа не совсем трезвых аборигенов что-то выясняет с другой группой примерно такого же состава и степени опьянения. Двое ментов, тоже не слишком трезвых. Машины, всякие и разные, в основном патриотических моделей, все-таки Выхино, а не Арбат. «Восьмерка», «Газель», ветхая «шоха» и… неужто? К выходу из метро подъехала темная «девятка», молодой невысокий, сухощавый парень вылез наружу и остановился неподалеку. Я принял чуть в сторону и осторожно высунул голову из-за ларька. Самое интересное, что номер этой колымаги полностью совпал с тем, что сообщил опер Серега. Сразу стало грустно.

В кармане задергался установленный на вибросигнал телефон. Я даже не стал заглядывать в окошечко, потому что и так было ясно, кто это.

— Ну, ты где? — озаботился собеседник.

— Все там же, — виновато молвил я. — Как раз собрался вам звонить.

— Ты где? — упрямо спросил он, видимо, очень хотелось знать.

— Тысяча извинений, — когда надо, и я могу быть вежливым. — Но у меня немного изменились планы.

— Что такое?

— Так, ерунда, — вполголоса, как будто опасаясь, что стоящий под фонарем услышит, ответил я. — Сегодня подъехать не смогу.

— Как так?

— Просто переночую в машине.

— Где?

— На стоянке в Измайлово, завтра у друга в гараже, а послезавтра с утра выйду на связь.

— Это опасно, — заявил он и скомандовал: — Давай-ка езжай сюда.

Щас, вот только глаза подкрашу.

— Послезавтра, — зачастил я скороговоркой. — Позвоню с утра. Еще раз извините, — и торопливо отключился.

Все еще под впечатлением от увиденного, я доехал до Текстильщиков, забрался в машину и покатил куда-то. Куда? А черт его знает, куда, куда-то, точнее не скажешь. Когда вырулил на Яузскую набережную, телефон опять подал признаки жизни.

— Да, — молвил я и уже не особо и удивился, услышав:

— Добрый вечер.

— Полагаете? — усомнился я.

— Значит, все понял? — усмехнулся он.

— Понял, как не понять, — отозвался я. — Извините за резкость слов, ну и гандон же вы, коллега.