Заговорил Саймонс. — Кроутер сказал, что Картер тоже на это не купился. Ты думаешь…?

— Картер с нами не разговаривал, но мы могли бы пощупать его подчиненных, посмотреть, что получится.

Адам кивнул. — Сделайте это.

— Эти скандалы с Клинтоном, должно быть, тоже не просто так разыгрались. Давление на него продолжалось даже после того, как он покинул свой пост.

— Проверьте это.

В южную дверь постучали, и один из агентов ФБР осторожно открыл ее. Он что-то сказал человеку снаружи, и дверь открылась шире. Вошел Ларри Герберт, помощник Фредриксона.

Затем Х. Р. Холдеман.

Он был старше, но все еще узнаваем. Стрижка вернулась, но ее строгость компенсировалась парой смягчающих бифокальных очков. Холдеман кивнул им.

— Джентльмены.

Фредриксон встал и посмотрел на своего помощника.

— Полагаю, по дороге вы его проинформировали?

Холдеман сел на свободное место.

— Да, он это сделал. И я должен сказать, что очень рад, что вы участвуете в борьбе.

Они говорили о днях Никсона, о записках из Букингемского дворца, о телефонных звонках королевы, о подготовленных речах, которые Никсон отказался произнести, о соучастии некоторых членов кабинета. Кроутер тоже здесь обсуждался, и Холдеман был потрясен, узнав, что Адам приказал убрать дворецкого.

— Так просто? — сказал он.

Адам почувствовал прилив гордости.

— Так просто.

Холдеман озабоченно покачал головой.

— Ты не знаешь, что тебя ждет. Будут последствия.

— Вот почему ты здесь. Чтобы мы могли воспользоваться твоими знаниями. Я сделал это преднамеренно, чтобы поднять ставки.

Холдеман вздохнул.

— Ты ничего не можешь нам рассказать?

— Мы годами готовили военизированные группы, планируя свергнуть англичан.

— Ополченцы?

Холдеман фыркнул и пренебрежительно махнул рукой.

— Параноидальные чудаки. И эти деревенщины слишком глупы, чтобы справиться с чем-то подобным. Нет, мы объединили городские банды. Мы основали «Крипов», «Бладов» и их братьев. Мы завербовали меньшинства для армии во Вьетнаме, и это прекрасно сработало, поэтому мы решили сделать то же самое с нашими революционными силами. Однако мы не могли позволить британцам узнать, что происходит, поэтому мы замаскировали их под независимые организации, соперничающие молодежные группы, борющиеся за наркотики и соседскую территорию. Мы объявили их преступниками, позаботились о том, чтобы они получили много рекламы, много эфирного времени в новостных программах, и теперь они считаются такой неотъемлемой частью современной американской жизни, что даже если один из них выбивается из их рядов, созданный миф в безопасности.

— Думаешь, это сработает?

— В итоге. Но мы занимаемся этим уже двадцать лет и, вероятно, не будем готовы еще лет десять-пятнадцать. У нас нет членов. Британия может вербовать из Австралии, Канады, всех своих колоний. Если мы нападем на них прямо сейчас, у нас не будет ни единого шанса. Кроме того, что-то вроде этого требует грамотного планирования.

— Нам нужны более срочные результаты.

— Извините. Тут я ничем не смогу вам помочь.

Они продолжали разговаривать, делиться секретами, сравнивать стратегии до полудня. Холдеману нужно было лететь обратно в Чикаго, и Адам проводил его до лимузина.

— Спасибо, что пришел, — сказал он, пожимая ему руку.

— Все что угодно для моей страны, — сказал Холдеман.

Адам улыбнулся. — Ты все еще считаешь это своей страной?

— Всегда.

Адам наблюдал, как лимузин катится по дороге через ворота Белого дома, и внезапно ему в голову пришла идея.