— Это вы начерно или начисто пришли?

Начерно, значит не надолго.

На ее полке стоят портреты Инессы и Владимира Ильича рядом:

— Это был верный друг — нам и партии.

Оппозиции не касались. Обе — избегали».

Наконец наступил момент, когда детище Коллонтай было ликвидировано — за ненужностью. В конце 1929 года Сталин распорядился избавиться от женотдела. Он изначально относился к этой структуре пренебрежительно. А что касается роли женщины, то генсек определил ее так: «Работницы могут искалечить душу либо дать нам здоровую духом молодежь в зависимости от того, сочувствует ли женщина-мать советскому строю или плетется в хвосте за попом, за кулаком, за буржуазией».

Женотдел оставался к тому времени самым старым отделом внутри постоянно перекраиваемого центрального партийного аппарата. Он состоял из пяти секторов: труда и быта; массовой работы; кадров; работы по Востоку; связи с массами.

Против ликвидации возразила только наследница Коллонтай — Александра Васильевна Артюхина, которая с 1926 года заведовала в ЦК отделом работниц и крестьянок и одновременно редактировала журнал «Работница». Она железной рукой проводила политику партии.

В 1930 году Артюхина, выступая на пленуме Московского комитета партии, призвала отвергнуть «предложения о том, что надо создавать специальную индустрию, специальную промышленность, которая бы занималась улучшением личного домашнего хозяйства по образцу западноевропейских стран»:

— Задача состоит не в том, чтобы облегчить только индивидуальный быт. Наша задача — строить быт общественный. Сейчас лучше пострадать со старыми мочалками, утюгами, сковородами, с тем, чтобы имеющиеся средства и силы бросить для устройства общественных учреждений.

К Артюхиной прислушались. Со старыми утюгами и сковородками женщины страдали аж до самого крушения советского строя…

Александру Васильевну ввели в состав оргбюро ЦК и сделали кандидатом в члены секретариата ЦК. Артюхина стала самой высокопоставленной женщиной в стране. Но ненадолго.

На заседании оргбюро ЦК 30 декабря 1929 года выступал Сталин:

— До сих пор как было в аппарате ЦК? Всё дело подбора, выдвижения и распределения кадров по всем отраслям нашей промышленности находилось в одном отделе. Это не годится, это старо. Вот, товарищ Артюхина, одно из оснований, говорящее о том, что при старом аппарате надо его реорганизовать. Надо разбить работу по подбору, распределению и выдвижению кадров по всем отделам; один отдел с этим никак не сможет справиться, зашьется…

Мы функции подбора, выдвижения и распределения кадров разбиваем на все отделы, распределительному отделу мы оставляем кадры по хозяйственному, советскому строительству. Это очень важные и очень серьезные кадры. Что же касается всех остальных, каждый отдел сам подбирает себе людей — конечно, с санкции ЦК…

Я думаю, что у нас достаточно имеется оснований для того, чтобы старую организацию аппарата заменить новой для того, чтобы поставить аппарат целиком на принципе функциональности. Не должно быть отдела, который занимается всем. Отдел чем-либо специфическим должен заниматься. Особенно я считаю, что таким отделом не должен быть отдел по работе среди работниц и крестьянок. Ничего кроме обиды нет, ни одного аргумента не видно.

Артюхина прервала генерального секретаря:

— В чем обида?

— Нас обидели, ликвидировали, — снисходительно пояснил Сталин. — Вот отдел деревенский ликвидировали тоже, почему они не обижаются? Неужели вы думаете, крестьян меньше, чем женщин. Так нельзя всё-таки. Уж какая-то особая раса получается. Неверно же выделять и консервировать, нехорошо это, товарищи. По линии профработы ведь никакого отделения нет.