Георгий Чичерин с ранних лет участвовал в социал-демократическом движении, но в партию большевиков был принят только в 1918 году, когда вернулся в Москву. Это определяло его невысокое положение внутри партийной элиты, гордившейся большим дореволюционным стажем подпольной работы. Год вступления в партию был куда важнее опыта работы, образования и профессиональной пригодности. Только в 1925 году Чичерина избрали членом ЦК.

«Сам я был политически настолько бессилен, — писал Чичерин, — что мое выступление в политбюро в пользу какого-нибудь мнения бывало скорее основанием для обратного решения («нереволюционно»). Не понимаю: если мне не доверяли, почему не хотели меня использовать на другой работе? Теперь уже поздно, я точно игрушка, сломанная неосторожным ребенком…»

Александра Михайловна пыталась понять, что происходит в наркомате. Расспрашивала всех москвичей, которые оказывались в Норвегии: «Из Москвы приехал Флоринский. Он заведует протокольным отделом и сейчас объезжает полпредства и инструктирует по части «дипломатического протокола». О Москве рассказать не умеет, вернее, ничего не знает, что за стенами Наркоминдела. Но говорит, что Георгий Васильевич хворает и хочет ехать лечиться».

Заведующий протокольным отделом Наркомата иностранных дел Дмитрий Тимофеевич Флоринский, сын ректора Киевского университета, расстрелянного большевиками в 1919 году, был профессиональным дипломатом. До революции он окончил юридический факультет Киевского университета и поступил в Министерство иностранных дел. Работал в посольствах в Константинополе и Рио-де-Жанейро. В 1920 году Флоринского взяли в Наркоминдел. Он руководил протокольной частью и одновременно отделом Скандинавских стран. Флоринский был человеком Чичерина.

Судьба его сложилась трагически. В 1933 году на заседании политбюро решили: «Утвердить проект закона об уголовной наказуемости за педерастию». Весной 1934 года заместитель председателя ОГПУ Яков Агранов докладывал Сталину:

«ОГПУ при ликвидации очагов гомосексуалистов в Москве выявлен, как гомосексуалист, зав. протокольной частью НКИД Флоринский Д. Т.

Вызванный нами Флоринский подтвердил свою принадлежность к гомосексуалистам и назвал свои гомосексуальные связи, которые имел до последнего времени с молодыми людьми, из них большинство вовлечено в гомосексуальные отношения впервые Флоринским.

Вместе с этим Флоринский подал заявление на имя Коллегии ОГПУ, в котором он сообщил, что в 1918 году являлся платным немецким шпионом, будучи завербованным секретарем германского посольства в Стокгольме…

Мы считаем необходимым снять Флоринского с работы в НКИД и привлечь его к ответственности».

Сталин отреагировал так:

«1. Предлагаю принять предложение ОГПУ (НКВнудела).

2. Поручить тов. Кагановичу проверить весь состав служащих аппарата НКИД и доложить о результатах в ЦК».

Проверка сексуальной ориентации советских дипломатов вылилась в элементарную чистку наркомата. Госбезопасность готовила большое дело по обвинению дипломатов в шпионаже. Судя по всему, в центре заговора собирались поставить самого Георгия Васильевича Чичерина, которого тоже считали гомосексуалистом.

Странный, одинокий, замкнутый Чичерин всегда избегал женщин и жил анахоретом. Его единственным другом был поэт и музыкант Михаил Кузмин, утонченный эстет, которого Анна Ахматова называла своим учителем. Кузмин — одно из самых громких имен Серебряного века русской поэзии. Он не скрывал своих гомосексуальных предпочтений и считался певцом однополой любви. Свою нежную дружбу Чичерин и Кузмин пронесли через всю жизнь. Они родились и умерли в один год.

Но самого Георгия Васильевича эта история с разоблачением заговора гомосексуалистов в Наркомате иностранных дел всё же обошла стороной.

Побывав в Москве, Александра Михайловна записала в дневнике: «У Чичерина была два раза, всегда ночью.