Это всё еще во мне сидит проклятое наследие женщины прошлого. Пора призвать Коллонтай к порядку. Ведь и в Крым попала только для Павла. Не хочу быть женой! Пусть это будет мне уроком, и хорошим, заслуженным. Так тебе и надо, Коллонтай. Не сворачивай своего знамени человека-работника, не становись чьей-то женой».

На самом деле от такого жестокого удара не просто оправиться… Александра Михайловна бросала мужчин. И не раз. Но к мужским изменам не привыкла.

«17 июня, Гурзуф…

Павел на фронте и, может быть, в смертной опасности, а я всё еще упрекаю его за какие-то глупые поцелуи. Всё это «мой грех». Все эти месяцы на Украине я — точно не я, точно не Коллонтай. Вьюсь вокруг Павла, точно ползучее растение. Но этого я больше не хочу. Нельзя сводить все свои чувства к одному полюсу, всё отдавать одному человеку. Я же люблю мою работу, и она для меня главное. Зачем же я делаю вид, что я просто жена Павла? «Руку, товарищ Дыбенко, я твой соратник и товарищ. Но Коллонтай я тебе больше под ноги бросать не буду!»

И мне вдруг стало легко и светло на душе. Перед лицом великих событий и великой опасности для нашего дела, для Советской власти нечего возиться с психологическими драмами, да и что произошло?.. Нет, Павел меня не разлюбил, это я знаю. А разлюбил — поговорим серьезно. Словно я не учу всегда своих сотрудниц: героини Октября должны с достоинством нести свое знамя партиек»…

Коллонтай недолго пробыла в Крыму. Надо сказать, что с самого начала неуверенность царила среди крымских большевиков:

«Нет веры в то, что это прочно. Атмосфера такая, будто воздух насыщен одним вопросом: когда эвакуация? Мы стараемся показать, что наша власть крепка и что мы не собираемся уходить. Но бои идут, и десанта опасаются все…»

Худшие опасения большевиков оправдались.

Двенадцатого июня 1919 года войска генерал-майора Добровольческой армии Якова Александровича Слащева высадились в районе Коктебеля, выбили части Дыбенко из Крыма и легко свергли на полуострове советскую власть.

Покровитель Дыбенко командующий Украинским фронтом Владимир Антонов-Овсеенко потерял свою должность, потому что фронт был расформирован. Крымскую дивизию Дыбенко включили в состав 14-й армии под командованием Климента Ефремовича Ворошилова.

Крымские ответственные работники эвакуировались в Киев, занятый Красной армией.

Коллонтай записала в дневнике:

«30 июня. В Никополе нагнал нас Дыбенко со своим штабом. С Павлом ведь не виделись после того жуткого часа, когда он с письмом от той, другой женщины, уехал на фронт. Я была счастлива, что он цел и жив, никаких упреков ему не делала, только объяснила, что если разлюбил, пусть скажет. Мы же — соратники прежде всего, значит, должна быть честность и правдивость. Сказала, что и я рвусь на свободу от нашего брака.

Павел заплакал…»

Александре Михайловне поручили руководить комиссией ЦК компартии большевиков Украины по агитации и пропаганде среди работающих женщин.

«5 июля. Еще новая задача: партия назначила меня наркомом пропаганды Украины, и вот я в Киеве… До Киева тащились больше недели… Не забыть, как на одной из небольших станций нам удалось захватить в плен несколько десятков белых. Начальник штаба дивизии Сергеев сказал мне:

— Я велел поезду двигаться немедленно, вы не вынесете картину, когда из живых людей делают котлеты.

Он был прав. Когда я слышала пулеметный огонь, направленный не против боевой линии, а на пленных, мне стало нехорошо. Странно, когда убивают пленных людей… Была благодарна Сергееву, что наш поезд скоро отошел».

Историю Украины, как говорил один историк, нужно читать с бромом. Настолько она драматична.