— Наслышан!

— А это Глэн.

Он, видно, уловил про нежелание обсуждать газетные статьи и перешел к делу, игнорируя явного слугу.

— Чем могу помочь, господин офицер?

Я объяснил.

Он не стал радостно ржать и глубоко задумался.

— Понимаете, месье, — сказал после короткой заминки, — английский — язык простонародья. Еще со времен Вильгельма Завоевателя высший слой общества говорил на франкском.

Я ткнул в сторону полки пальцем, делая удивленную физиономию.

— Напечатано в колониях, — даже не обернувшись на жест, пояснил он. — На собственные деньги какой-то мелкой прогоревшей типографией. Хозяин хотел донести науку и до простого люда, но тот не очень читает. Вот гравюры с голыми девками — это да.

Я закатил глаза — вроде как за кого принимаешь?

— Очень плохо расходится такая литература, — сказал он уже другим тоном. — Образованные люди предпочитают франкский. Ничего удивительного — после Великого Компромисса взаимопроникновение стало особенно сильным. Брачные связи в среде аристократии, постоянное нахождение королей в Париже, более высокий культурный уровень. Конкретно англо-франкского словаря не печатали. Он просто не нужен. На бытовом уровне сельские джентри способны объясниться, а все официальные бумаги все равно пишутся высоким стилем и на наречии первого сословия.

Если оставить в стороне вежливость, дворянство просто не желает знать языка своего простонародья. Кому требуется, сумеет обратиться. Ну они много чего считают ниже своего достоинства. Торговлю, например, предпочитая получать повинности с крестьян.

— Хотя некоторое заимствование все же имело место с течением времени. Вы наверняка слышали, однако не придавали значения. Скажем, «family» употребляется в том значении, которое оно имеет во франкском языке, а именно: «род», «семья», «семейство». В прежние времена, до нормандцев слово «family» обозначало в английском языке понятие «слуги» или «домочадцы». Также слово «amity», нынче воспринимаемое в качестве «дружба», было вытеснено английским «friend» и сегодня употребляется и дворянством повсеместно.

Вот уж никогда о таких вещах не задумывался. Чего иногда от ученых людей не услышишь.

— Наиболее близкий к озвученному вами, — он полез в один из шкафов, — ага, вот!

Извлек толстенький томик и выложил на прилавок, тщательно его перед этим протерев. Пыль и без того отсутствовала абсолютно, но, видимо, такое поведение уже в кровь въелось. «Словарь Французской Академии Наук» было написано на обложке.

— В книге содержится объяснение иностранных, библейских, научных и технических слов, вошедших во франкский язык и встречающихся в газетах и иных печатных источниках. В алфавитном порядке расположены, что крайне удобно разыскивающему.

— Можно?

Он кивнул. Я осторожно открыл на первом попавшемся месте. «Легислатура (законодательное собрание) от лат. lex (legis) — закон, latus — внесенный, установленный». «Лат.» — это, похоже, латинский язык. На котором любят объясняться высокоученые люди и кюре. Остальным без надобности, но кто же не слышал: Ego te absoivo!

Еще страница. «Диффамация (лат. diffamatio — разглашение) — оглашение в печати ложных, а также и действительных фактов, подрывающих авторитет того или иного лица».

Ну-ка, а ландскнехт? Есть такое. «Наемный солдат (нем.)». Значит, правильно догадался. Ну что ж… Если в день учить пару-тройку слов, скоро тоже стану сильно образованным.

— Беру, — сообщил решительно.