Надеюсь, это всего лишь мои личные «тараканы» и ничего более.

- Благодарим за теплые слова, волхв, Уна, - поднявшись на ноги, произнес Дрохен. - И в очередной раз благодарим за вашу помощь. Эту благодарность не выразить словами. Надеюсь, мы сможем выразить ее через поступки, - проговорил он, остановившись на мне взглядом. Несколько секунд молчал и, поклонившись, добавил: - искреннее поступки настоящих друзей.

- А начнем мы с того, - неожиданно встала из-за стола Нургия, - что проводим наших дорогих гостей в их дом на эту ночь! Мой дом – ваш дом, дорогие друзья! Не сомневаюсь, что вам уже не терпится растянуться на мягких шкурах! - захмелевшая Матерь Племени говорила довольно игриво, то и дело поглядывая на Уну, словно на лучшую подругу, вместе с которой замыслила какую-то шалость. Да, в течение праздника мы не сидели, будто прикованные к своим местам. Танцевали, немного гуляли, а значит общались не только с соседями за столом. И все же, когда эти двое успели так спеться, а? Эх, по правилам хорошего тона я как гость не стал просить себе отдельную от остальных спальню. А, похоже, надо было.

Напряженно повернувшись в сторону Уны, я заметил хитрый блеск в ее глазах, тут же сменившийся девичьей робостью. Черт возьми, хотел бы я знать, что творится у нее в голове. Хотел бы я знать, играет она или…

- Ну что, Кен, пойдем в нашу спальню? - взяла меня за руку Отблеск Рюгуса и поднялась из-за стола.

Под одобрительное улюлюканье огроидов я не стал ей отказывать. Поговорим наедине.

Глава 17. Отблеск Рюгуса в ночи

«Мой дом – твой дом» - так сказала Нургия за столом, и ведь ни капли не приукрасила. Насколько я понял, во всем поселении самым комфортным жильем являлся полуразрушенный трехэтажный особняк без крыши с пустыми окнами, как раз и служивший домом Матери Племени и ее детям, а также еще нескольким огроидским семьям, любезно покинувшим его ради нас. Где будут ночевать жители особняка, включая и Нургию с потомством, я посчитал уместным не спрашивать. Если они сами решили оказать нам честь и предоставить «лучшую обитель» (так назвал особняк кто-то из провожающих нас захмелевших огроидов), то это их осознанное решение. Отказываться и спрашивать лишнее, значит ставить хозяев в неловкое положение.

- Приятной вам ночи, друзья, - продолжая ехидно улыбаться, помахала рукой Нургия, после того как нас с Уной, словно овец в загон, завели в одну из комнат особняка. - Не беспокойтесь, никто вам не помешает. Поблизости вообще никого не будет. Наслаждайтесь друг другом.

- УГУ! - хрюкнула одна из тех огроидок, с которыми Уна обсуждала критерии выбора самцов. – СЛЫХАЛА, ЛЮДИ ОЧЕНЬ РОБКИЕ. НЕ МОГУТ ОХАТЬСЯ У ВСЕХ НА ВИДУ!

- АГАСЬ! - поддержала ее другая самка. – ГОВОРЯТ, ТОЛЬКО НА СВАДЬБАХ МОГУТ.

- НЕ-Е, - покачала головой первая. - НА СВАДЬБАХ ТОЛЬКО ПОСЛУШАТЬ ДАЮТ.

- ПРАВДА, ЧТО ЛЬ? И, ПРАВДА, ТРУСИШЬКИ. СЛЫШ, ПОДРУГА, - это уже Уне. - А У НАС НА СВАДЬБАХ ВСЕ ПЛЕМЯ СМОТРИТ. ПРЯМО В ЦЕНТРЕ ДЕРЕВНИ МОЛОДЫЕ ОХАЮТСЯ. ДРУГИЕ ТОЖЕ МОГУТ, ЕСЛИ ЗАХО…

- ХВАТИТ! - во всю глотку рявкнула Нургия. Огроидки натурально задрожали и потупились. - Прощаемся с волхвом и Уной до утра и уходим. Нечего гостям докучать!

Через пару минут огроиды покинули особняк и отошли довольно далеко, чтобы вместо их громких разговоров мы слышали лишь неразборчивые голоса.

Я еще раз оглядел просторную комнату. Небогато, но довольно чисто. Из мебели лишь массивный стол и две тяжелые скамьи. На полу и на стенах многочисленные звериные шкуры, а освещают спальню три странно выглядящих свечи. Они напоминали коричневые волосы, скатанные в колбаску и залитые для поддержания формы какой-то прозрачной дрянью.