|
– Извини, что спросил, – сказал Беллоуз, поднимая и взмахивая ложкой, как будто предоставлял делам идти самим собой. – Но одиннадцать случаев. У них у всех кома развилась после операции? – Нет, – Сьюзен вновь обратилась к распечатке. – Гаррис не так уж ошибался, когда говорил о шести случаях. У остальных пяти больных кома наступила, когда они уже были в палате. Диагноз был – идиосинкразическая реакция. Тебе не кажется это очень странным? – Нет. – Ну-ну, – нетерпеливо произнесла Сьюзен. – Слово "идиосинкразическая" звучит внушительно, но в действительности означает только то, что они понятия не имели о настоящем диагнозе. – Но это может быть правдой. Ведь, Сьюзен дорогая, все это происходит в огромном госпитале, а не в спортивном клубе. Эта больница является базовой для всего региона Новой Англии. Знаешь ли ты, сколько больных умирает здесь в среднем за один-единственный день? – Но их смерти имеют конкретные причины... а эти случаи комы – нет... по крайней мере еще нет. – Смерти не всегда происходят по очевидной причине. Для этого и делают аутопсию. – Вот здесь ты попал в точку, – сказала Сьюзен. – Когда кто-нибудь умирает, делают аутопсию – вскрытие, чтобы выяснить причину смерти, которая всегда прибавляет что-нибудь к твоим базовым знаниям. А в случаях с комой ты не можешь это сделать, так как пациенты болтаются где-то между жизнью и смертью. А сделать какую-нибудь "псию" в этих случаях еще важнее. Аутопсия дает ответы на все вопросы, только распотроши пациента. Но диагноз гораздо важнее, чем окончательный диагноз после вскрытия. Ведь если мы выясним, что случилось с этими людьми, может быть, мы сможем вывести их из комы. А еще лучше, впредь избегать развития комы у больных. – Даже аутопсия, – сказал Беллоуз, – не всегда дает ответы на все вопросы. Есть огромное количество случаев, когда причина смерти никогда не будет установлена, неважно, делали вскрытие или нет. Я тут случайно узнал, что сегодня отдали богу душу двое больных, и я очень сомневаюсь, что диагноз им когда-нибудь будет поставлен. – Почему ты думаешь, что диагноз не будет поставлен? – спросила Сьюзен. – Оба больных умерли из-за остановки дыхания. По-видимому, они просто преспокойно перестали дышать. Их обнаружили уже мертвыми. А при остановке дыхания не всегда удается найти причину, на которую можно повесить вину. Беллоуз сумел захватить внимание Сьюзен. Она уставилась на него, не двигаясь и не мигая. – С тобой все в порядке? – Беллоуз помахал рукой перед лицом Сьюзен. Но Сьюзен не двигалась, пока внезапно не схватила снова распечатку. – Что за чертовщина с тобой, психомоторная эпилепсия или еще что? – спросил Беллоуз. Сьюзен посмотрела на него. – Эпилепсия? Нет, Господи. Ты сказал, эти больные сегодня умерли от остановки дыхания? – По-видимому. Я хотел сказать, что они перестали дышать. Просто не захотели. – А с чем они лежали в больнице? – Я точно не знаю. Я думаю у одного были какие-то проблемы с ногой. Может быть, у него был флебит, и на вскрытии найдут эмболию легочной артерии. А у другого был фациальный паралич Белла. – Они оба были с капельницами? – Я не помню, но совершенно не удивился бы, если бы так. Почему ты спрашиваешь? Сьюзен прикусила нижнюю губу, размышляя над последними словами Беллоуза. – Марк, ты знаешь? Эти смерти могут быть связаны со случаями комы. – Сьюзен похлопала по распечатке раскрытой ладонью. – Может, в этом что-то есть. |
