|
Она снова плюхнулась на спину, натягивая на себя одеяло, чтобы прикрыть наготу. – Ради Бога, что это за шум? – спросила Сьюзен в темноту. – Это будильник. Я предполагаю, тебе знаком этот предмет, – произнес голос рядом с ней. – Будильник. Марк, сейчас же еще середина ночи. – Черта с два. Уже полшестого, пора выкатываться. Марк откинул одеяло и поставил ноги на пол. Затем включил лампу возле кровати и принялся тереть глаза. – Марк, у тебя крыша поехала. Пять тридцать, Господи, – голос зазвучал невнятно, так как Сьюзен засунула голову под подушку. – Я должен посмотреть своих больных, перехватить что-нибудь поесть и быть готовым к обходу в шесть тридцать. Операции начинаются ровно в семь тридцать. – Марк встал и потянулся. Не обращая внимания на свою наготу и холод, стоящий в комнате, он отправился в ванную. – Ваш хирургический мазохизм превосходит всякое воображение. Почему бы вам не начинать работу в какое-нибудь более приличное время? Почему в семь тридцать? – Всегда было в семь тридцать, – сказал Беллоуз, притормаживая в дверях. – Отличная причина. В семь тридцать, потому что всегда было в семь тридцать. Боже, такие аргументы типичны для медицины. Половина шестого утра. Черт, Марк, почему ты меня не предупредил, когда приглашал остаться на ночь вчера? Я бы вернулась в общежитие. Беллоуз вернулся к кровати и сверху посмотрел на холмики, обозначающие лежащее под одеялом тело Сьюзен. Подушка все еще находилась на ее голове. – Если бы ты относилась к своему хирургическому циклу посерьезней, мне не пришлось бы говорить тебе, что это обычный модус операнди. Пора вставать, прекрасная королева. Беллоуз схватил кончик шерстяного одеяла и сильным рывком сорвал его со Сьюзен. Ее тело обнажилось, только голова оставалась скрытой под подушкой. – Милосердия, – подпрыгивая, закричала Сьюзен. Она вырвала одеяло, обернула его вокруг себя наподобие кокона, а затем повалилась обратно в кровать. – Но сегодня первый день твоей новой жизни. Ты ведь собиралась стать нормальной студенткой медицинской школы. Этот призыв к войне заставил Сьюзен еще плотнее завернуться в кокон. – Мне нужен еще один день, только один. Ну же, Марк, только один. Ты ведь способен понять, как это важно для меня. Если я не получу сегодня истории болезни, а я думаю, что не получу, то все кончится. И кроме того, если я повидаю Бермана, я, может быть, брошу все это. Тогда у тебя будет нормальная студентка медицинской школы. Но мне нужен еще один денечек. Беллоуз отпустил одеяло. Сьюзен упала на спину, одна ее грудь обнажилась, как у амазонки. – Ладно, еще один день. Но если Старк будет сегодня на обходе, он узнает, что ты прогуливаешь. Я не смогу сочинить какую-нибудь правдоподобную байку. Надеюсь, ты понимаешь это? – Ну, сымпровизируй что-нибудь, всемогущий хирург. Я уверена, ты сможешь придумать хоть что-то. – Сьюзен, я только смогу сказать, что говорил тебе о том, что ты должна ходить на обходы. – О'кей, делай как знаешь. Но я смогу посвятить еще один полный день этому расследованию. Я слишком много усилий уже в это вложила. Сьюзен уютно устроилась в теплой кровати. Она еще услышала, как в ванной зашумел душ. И еще успела подумать, что следовало бы дождаться, пока Беллоуз выйдет из ванной. * * * Когда Сьюзен проснулась второй раз, было уже совсем светло. Резкие порывы ветра ударяли в оконные стекла, осыпая их каплями дождя, стучавшими подобно падающим на стекло рисинкам. Направление ветра за ночь сменилось с северо-западного на восточное, что было нетипично для Бостона. |
