– Янжан велеть найти друга. Кто плохо слышать – отрезают ухо, кто плохо понимать – отрезают голова. – но тон Янга Вая был уже миролюбивый.

Зеф улыбнулся – эта была любимая поговорка Янга Вая, он ее повторял почти на каждой тренировке. Вошел бородач и передал одному из китайцев Янга Вая мешок Зефа. Раскосый вытащил из-за пазухи золотой кинжал и тоже подал его китайцу ручкой вперед.

– Нет, это твой. – возразил Зеф. Затем достал из мешка серебрянный кинжал и протянул Янгу Ваю. – А это твой. Подарок, я сам помогал мастеру его делать.

Янг Вай поклонился, принимая подарок.

– А это, – Зеф кивнул на рюкзак, – это не пригодилось, я не успел.

– Пригодится. – сказал Янг Вай, – Дорога дальняя.

* * *

На прииске затопили баню. Чистый и одетый в штатский костюм, загриммированный, с документами на имя Евгения Петровича Колесного, Зеф сел в длинный джип Янга Вая. Легкий японский джип несся по раздолбанной дороге со скоростью сто двадцать километров в час, но тряски почти не было. Зеф сидел на заднем сидении рядом с учителем и много часов подряд рассказывал ему о том, что с ним произошло за это время.

Затем была Чита, хорошая квартира, где Зеф жил неделю – отъедался, отдыхал. Янг Вай сказал, что он рад был бы видеть Зефа на Дальнем Востоке, но это сейчас опасно – по сведениям Янга Вая повсюду разосланы приметы сбежавшего, и ищут его не только местные силы, а чуть ли не КГБ. Янг Вай предлагал Зефу поселиться пока в Гонконге – у него там были связи – а там видно будет. Но Зеф настоял на том, чтобы попасть в Москву. Там оставался надежный человек, который мог переправить Евгения Петровича Колесного в Германию – Зеф позвонил ему из Читы и они договорились об этом полунамеками.

Потом был еще один переезд, прощание с Янгом Ваем на границе и синяя «Тойота» с двумя неразговорчивыми китайцами, которые гнали машину трое суток. Потом было два дня в Пекине – порученный молодой китаянке, немного знающей русский язык, Зеф бродил по улицам. Затем был самолет в Москву и аэропорт Шереметьево-2, где Зефу передали германскую визу на фамилию Колесного и билет в Берлин.

* * *

– Извините пожалуйста, вы не подскажете кто снимался в главной роли в фильме «Девять с половиной недель»? – раздался голос слева.

Зеф обернулся – перед ним сидел мужичок в сером, немного помятом пальто с благородным лицом и кудрявыми волосами. В руках у него был кроссворд.

– Не смотрел. – сказал Зеф.

– Это очень жаль. – ответил мужичок. – А то понимаете, я инженер-строитель, сам из Донецка, попал в затруднительное положение.

– А что случилось? – поинтересовался Зеф.

– Материально затруднительное положение. – уточнил мужичок и вопросительно взглянул на Зефа ясными голубыми глазами.

Зеф полез в карман, но на полпути остановился – ему пришла в голову мысль.

– А куда вы летите?

– Я в общем не лечу никуда, я просто здесь… ну скажем ожидаю.

– Отлично. А в Москве бываете? Или только в аэропорту?

– Я обычно в Москве. – кивнул мужичок.

Зеф решительно полез в карман и вынул пятьдесят долларов.

– Это вам. Но не просто так. Сейчас я напишу письмо, нет, два письма. И адрес. А вы их отнсете – только не отправите, а отнесете лично, о-кей?

– О, конечно, конечно, с превеликим удовольствием. – закивал мужичок.

Зеф быстро вырвал из блокнота листок и начал писать. Он написал большое письмо родителям, а затем жене Лочихина.