Сердце Эдни готово было выскочить из груди, когда он стал нежно ласкать ее. Бесконечно долго он целовал ее, его теплые прикосновения волновали. Осторожно, чуть ли не с благоговением, он коснулся ее груди. Она чувствовала тепло его руки сквозь тонкую ткань блузки.

Она схватила его за руку, когда опытные пальцы начали расстегивать пуговицы на ее блузке. Он остановился.

— Кажется, вы застенчивы, — поддразнил он.

Ей нравилось его поддразнивание.

— А вы, похоже, нет, — улыбнулась она и, чтобы показать, какая она застенчивая, вытянулась и поцеловала его, хотя вскоре роли поменялись. Он осыпал нежными поцелуями ее щеки и шею. Его руки забрались под блузку и ласкали ее разгоряченное тело.

Он снова целовал ее долгими неторопливыми поцелуями, от которых у Эдни замирало сердце, и вскоре начал продвигаться с ней вместе к спальне. Эдни, в ее состоянии блаженства, подумала, что это лучшее, что он мог сделать.

Никогда прежде она не оказывалась наедине с мужчиной, и если раньше решительно пресекала всякие попытки соблазнить ее, то теперь подобного желания не испытывала. Эдни больше ни о чем не думала. Она знала только, что быть в объятиях Сэвилла предначертано ей судьбой. Она сгорала от любви к нему, мечтала о близости с ним.

Вероятно, заметив ее застенчивость, Сэвилл остановился у двери в спальню. И, целуя ее с такой нежностью, от которой едва не растаяло ее сердце, выдохнул:

— Я мечтаю о тебе, Эдни. Мечтаю, чтобы ты осталась со мной до утра.

Он спрашивал ее. И что же она могла ответить? Она ответила на его вопрос поцелуем…

— Я хочу остаться, но…

— Но? — нежно спросил он.

— Н-но… я слышала, ч-что не всегда… что вы можете не получить удовольствия… — Лучше бы она не начинала. Сэвилл никак не мог взять в толк, о чем она говорит. — Простите, — тихо извинилась она, вытягиваясь, чтобы снова поцеловать его.

— Пока что я получаю удовольствие, — ласково поддразнил он ее. — Что же может мне не понравиться, Эдни?

Ей снова стало приятно, что он подшучивает над ней.

— То, что это в-впервые, — наконец выдавила она.

Он замер и слегка отстранился.

— Впервые — для нас?

Очевидно, ему требовалось разъяснение. Эдни дала ему это разъяснение. Застенчиво улыбнувшись, она сказала:

— Впервые — для меня.

Сэвилл замотал головой, словно пытаясь избавиться от тумана в голове. Она хотела поцеловать его, но он отстранился. Похоже, ему были нужны дополнительные объяснения.

— Вы хотите сказать, что никогда прежде не были в постели с мужчиной?

— Разве это имеет значение? — спросила она. — То есть я знаю… Я хочу сказать, что не настолько наивна… — Ее голос замер, когда Сэвилл отпустил ее и сделал шаг назад. — Значит, для вас это имеет значение? — спросила она. И не получила ответа. Сэвилл, опустив руки, просто стоял, словно не веря ничему, что она сказала. Удивленная, Эдни пытливо смотрела на него. — Я не понимаю. Черт побери, не понимаю, — произнесла она. — Половину своей взрослой жизни я только и делала, что осаживала мужчин, у которых было только одно на уме — лишить меня невинности…

— Идите спать, Эдни! — оборвал ее Сэвилл, у которого запульсировала жилка на виске.

— Идти спать? — Она была ошеломлена и, несмотря на все, что испытывала к этому мужчине, выпалила: — Будь я проклята, если лягу в вашу постель!

С этими словами, мечтая всем сердцем, чтобы он бросился за ней, остановил ее, она ушла.