Именно поэтому Александр, в упор, не замечая ищущих женских и девичьих взглядов и провокационных поз, уселся за дальний столик заказав на всю компанию кофе с бутербродами и «коньяк особый». «Коньяком особым» назывался некрепкий чай, налитый в рюмку, исключительно для создания видимости употребления спиртных напитков, и человек со стороны видел то, что и должно было происходить в театральном буфете: несколько солидных мужчин, употребляли в буфете кофе с коньячком и бутербродами в ожидании первого звонка.

- Александр Леонидович? – Мужчина, подошедший к столику был высок, строен и импозантен до невозможности, словно желал перещеголять в элегантности концертный рояль. В белом смокинге, с бриллиантовой заколкой, таких же белоснежных туфлях, и держа под руку смуглокожую даму в чёрных соболях и чёрном платье с блёстками. На высокой груди у дамы красовалась нитка крупного чёрного жемчуга, а чёрные словно смоль волосы дамы уложенные в высокую причёску обвивали нити с нанизанными на них сверкающими чёрными камнями, огранёнными словно бриллианты.

- Эмиль Теодорович. – Александр встал, приветствуя замечательного артиста – иллюзиониста, и крупного конструктора цирковой аппаратуры, носившего сценический псевдоним Кио.

С некоторых пор в хозяйстве опытно-промышленной площадки ГлавНИИ Минточмаша, завёлся участок цирковой техники, который курировал лично Эмиль Кио, и временами Александру приходилось разрешать производственные коллизии возникавшие по вине талантливого но очень требовательного и скандального артиста.

- Вот, душа моя, представляю вам самого загадочного московского начальника – Александра Леонидовича Мечникова. – Произнёс Кио своей спутнице. – А вас, Александр Леонидович хочу представить моей новой ассистентке, Виктории Каррадес. Виктория приехала к нам ещё маленькой, после войны в Испании, но несмотря на советское образование и воспитание, сохранила свой горячий южный темперамент.

- Весьма польщён. – Александр прикоснулся кончиками губ к тонким пальцам и заметив краем глаза как оба его охранника как-то растворились в пространстве, качнул головой. – Присядете? До спектакля ещё полчаса.

- Присяду, да. – Иллюзионист замялся и усадив свою даму, сел сам.

- Эмиль Теодорович, у вас что-то случилось? Я могу помочь? – Спросил Александр и поймав взгляд официантки, кивнул ей, и девушка поспешила к их столику вытащив из передничка блокнот и карандаш.

Пока Кио собирался с мыслями ассистентка которая видимо была в курсе его пристрастий, заказала коньяк, бутерброды с красной икрой, а себе апельсиновый сок и мороженое.

- Тут такое дело, что сразу не расскажешь, но я попробую. – Иллюзионист потёр пальцами лоб. – Я же недавно прошёл омоложение. И как-то еду в Мосгосцирк, и словно пелена с глаз спала. Смотрю, в небе летающие машины, в воздухе перед водителями не светофор а прям алая полоса светится словно шлагбаум, и вообще чудес всяких полно везде. А мы всё показываем всякую дрянь. Понимаете, из цирка ушли взрослые люди. На представления ходят только дети и старики. А это плохо. Это смерть цирка как зрелища. Я придумываю какие-то номера, аппаратуру мы отыгрываем номер, а после меня выходит униформист – уборщик, и воздушным вихрем собирает с манежа весь мусор. И ещё подлец эдакий раскланивается после аплодисментов. – Эмиль Кио даже нахмурился от возмущения. – А у меня вот этого вот совсем нет. Ну нисколечко. Я даже ездил в Сибирь, ну где наши строят Сферу из церита. Ни-че-го. – Произнёс он по слогам.

- Плохо конечно, но от меня-то вы что хотите? – Александр кивком поблагодарил официантку, и полностью игнорируя прожигающий взгляд смуглокожей девушки повернулся к иллюзионисту.