Это они так считали. Александр был совсем другого мнения, он вообще полагал, что командир войсковой части может быть полной посредственностью. Важно кто у неё начальник штаба, начальник разведки, и замы по тылу и боевой подготовке. Именно руководители второго эшелона определяют качество большого коллектива. И вообще первое лицо областного обкома партии вовсе не ключевой персонаж. Есть ещё и хозяйственный актив, и в конце концов правительство области, которое и занимается непосредственно управлением.

Александр давно понял, что Сталин и Берия, хотят понизить значимость партийных органов, так, чтобы они были одним из рычагов власти. Важным, но не главным и уж тем более не единственным. Но к его удивлению, далеко не вся элита это поняла, а те, кто поняли не приняли. Потому что партийные чиновники никак не хотели расставаться с привилегиями. Вот и пробовали, на зуб прочность нового курса то тут, то там.

На улице солнце палило как в последний раз, поэтому Мечников надел тёмные очки, которые стали делать в паре московских кооперативов, под руководством Гурама Матуа. Гурам - старший брат Вазгена работавшего в ресторане Тбилиси, и Арама Матуа, который наконец оставил работу в вагоне – ресторане на Горьковской железной дороге, и занял место шеф-повара в кооперативном ресторане Волна, на Москва-реке. Это Вазген попросил Мечникова придумать дело для их старшего брата, который никак не мог найти себя после увольнения из армии. Закончивший танковое училище в Казани, Гурам честно оттоптал свои двадцать пять календарей, и получил приличную пенсию, но в гражданской жизни никак не мог устроиться. Александр предложил ему выпускать солнечные очки. Но не просто с тёмными стёклами, а с поляризационными, которые производил один из оптико-механических заводов. Брака плёнки у них было хоть отбавляй, а для бытовых целей, крошечные сколы и микронные царапины, были не важны. Таким образом завод сбывал брак, бывший танкист получал сырьё, а граждане страны советов - отличные тёмные очки, которые ещё нужно было суметь купить. Ибо два кооператива на всю страну это просто капля в море. Но для Мечникова, Гурам каждый месяц привозил десяток оправ, так что и он, и его секретариат, и охрана, щеголяли в модных солнечных очках. А для руководителей страны, специально сделали ограниченную серию с титановыми оправами, и тонкими стёклами которые Александр раздал всем вместе с коробкой, где на донышке значилось скромно: «Кооператив «Солнце» Гурам Матуа». Подарок оказался тем кстати, что и у Сталина и у Булганина от яркого солнца болели глаза, а Берия вообще любил носить очки, несмотря на стопроцентное зрение.

- Александр Леонидович. – Григорий встречавший его у машины, открыл дверь. – Виктория Семёновна звонила. У неё не очень срочное что-то но говорит важное.

- Я понял. Спасибо Григорий Николаевич. – Так как Григорий категорически отказался называть Александра просто по имени, то и Мечников был вынужден перейти в общении с главой своей охраны на официальную форму.

Машина тронулась, а Александр поднял трубку радиотелефонного аппарата.

- Виктория Семёновна?

- Александр Леонидович, звонили от Булганина. Просили подъехать как вы освободитесь.

- Спасибо, Виктория Семёновна. Свяжитесь с ними, сообщите что я буду через двадцать минут.

Деловой этикет советской партийно-хозяйственной верхушки частично был заимствован из времён дореволюционных, но позже претерпел весьма серьёзные изменения.