Для всех учащихся школы в Сочи и областных центрах предусмотрена государственная стипендия, бесплатное проживание в комфортабельном общежитии, трёхразовое питание, и школьная форма.

Газета Комсомольская правда 25 мая 1964 года.

Дагомыс.

Поездка получилась такой, как нужно. Мощная машина несла их по трассе словно пуля, они часто сворачивали в небольшие городки в пути чтобы полюбоваться красотами. Два дня провели на даче у Горького под Саратовом, где великий писатель работал над очередным романом, после заехали в Краснодар и Ростов, пока не приехали в санаторий Управделами КПСС, в Дагомысе.

Их уже ждали, и поселили в «генеральских номерах» занимая день экскурсиями, и поездками по красивейшим местам черноморского побережья.

Распутин, которому не нужно было прятать лицо, или вообще сливаться с местностью, расцвёл розой, и порой появлялся в обществе пяти красоток. Александр отставал, но он всё-таки был известным человеком, и многого позволить себе не мог. Поэтому только с двумя, ну максимум с тремя.

На периферии Александр отмечал мелькание людей Шелепина или Берия, но вперёд они не лезли, ограничиваясь контролем ситуации. И это было хорошо, потому что временами находились молодые люди, желавшие сатисфакции за реальные или выдуманные обиды, но словно из-под земли появлялась пара крепких мужчин, которые уводили скандалиста.

Пару раз приезжал компанейский мужчина, любивший выпить и великолепно рассказывавший истории и анекдоты, и удалившись с Распутиным аккуратно расспрашивал его о Ковене, никогда не делая записей. Что сразу делало беседу не похожей на допрос, и Григорий Ефимович, который и так не собирался ничего утаивать, делился всем что знал. Делу также помогало то, что беседы проходили в тенистой беседке, с видом на море, под вино и фрукты. Комитет мог работать и так, а то что записи разговора после просматриваются и анализируются специалистами, так это вообще пустяк. Воспитанные люди о таком не спрашивают.

Через неделю, Александр извинившись перед Распутиным, отбыл в Москву. Незапланированный отпуск — это прекрасно, но дела не ждут, и особенно не ждала новая космическая станция, которую собирались поднимать на орбиту КБ Челомея, Клеймёнова, и выделившееся недавно в отдельное подразделение КБ Королёва.

Совет Генеральных Конструкторов, куда входили все имевшие отношение к космической тематике, собирали в Солнечном, в выставочном комплексе, где был отличный конференц-зал, с десятком совещательных комнат, оборудованных проекторами и новинкой Точмаша – белыми досками на которых можно было писать толстым чёрным фломастером, а стирать специальной губкой.

Москва, Солнечный.

Ил-18 Мечникова сел на аэродроме в Солнечном, и он сразу поехал на совещание, хотя до начала было ещё полчаса. Люди собирались заранее, чтобы вчерне обсудить то, что затем станет темой для дискуссии.

Но в этот раз обсуждать было нечего. Новая космическая станция была детищем передовых технологий и поэтому имела иную архитектуру и структуру. Не отдельные цилиндрические капсулы, набитые аппаратурой на земле, а несколько шаров диаметром в двенадцать метров, соединённых шлюзами, на случай разгерметизации одного из отсеков. Для проживания космонавтов предполагалось сделать отдельные каюты в одном из отсеков, а для того, чтобы проживание было комфортабельным, модули имели установку искусственной гравитации и противорадиационный щит.

Шары будут собираться из восьми сегментов на орбите и после герметизации, внутри устанавливаться оборудование.

У советской космонавтки был хороший опыт сборки отдельных частей космических аппаратов в открытом космосе, так что проблем не должно было возникнуть.

Собственно, всё было уже давно решено.