— Да, скорее всего, это именно они. И они точно погибли.

— А что случилось. Постойте, они спешили куда-то, на какую-то встречу?

— Мне об этом ничего не известно, сын мой. — Вытер платком бритую голову священник.

— Ага. Яснее не стало. Они погибли, Бандера погиб. Шухевич умер в тюрьме, и с кем мне теперь поддерживать связь?

Отец Иосиф помолчал. Долго минуты три — четыре. Потом понизив голос до шёпота сказал. (Вообще, смешно, до Брехта-то донесла вполне громко его шёпот Малгожата).

— Я сведу вас в Кельце с некоторыми людьми. Это не уровень Мельника и Сциборского или Бандеры, но в Проводе эти люди пользуются заслуженным авторитетом.

— Вот и замечательно.

Глава 10

Событие двадцать восьмое

— Меня Катя бросила.

— Да ладно тебе! У тебя таких ещё сто будет!

— Ещё сто?! Господи, да за что???

Главное — это не делиться с богом своими планами. Брехт не внял сей аксиоме. Мысленно потёр руки, что встретится с возможными приемниками Бандеры, Шухевича, Мельника и Сциборского и отправит их в адские кущи, догонять старших товарищей. Сетовал бы на невезение, расстраивался о возможном шраме во всю рожу и пронесло бы, а так на небесах услышали и решили, что всё больно легко этому попаданцу удаётся. На тебе трудностей. Полной ложкой. Сначала встал «Форд». Вышли, открыли всем миром капот и давай пальцами тыкать и Ласло советы умные давать. Механикусы. Шуганул их поляк и сам начал копаться. Через час копания вся компания узнала неутешительные новости. Немецкая техника способна ломаться, более того, она способна ломаться по-крупному. От всей широты немецкой души. В самом неподходящем месте. В одном из цилиндров заклинило поршень. И ведь не позвонишь по сотовому, не вызовешь эвакуатор.

Весь этот час достопочтенный отец Иосиф нетерпеливо вышагивал вокруг «Мерседеса», и крестился время от времени. Помощи, должно быть, просил у Господа. Он ведь ближе к богу, даже сам не подозревает, насколько ближе. И ведь, получилось у него. И ждать пришлось не сильно долго. На пяти таких же «Фордах» на запад ехало небольшое воинское подразделение, в кузовах открытых солдатики на лавках, а между ними пулемёт «Максим». Какую-нибудь школу пулемётчиков на фронт гонят. По последним данным, поляки всё ещё бьются за Познань. Немцы продолжают его бомбить, но город взять не могут, как только входят в жилую застройку, так несут серьёзные потери и откатываются назад в лес. То же самое и во Франции, даже приблизиться к линии Мажино не могут. В воздухе преимущества уже нет. А бетонные доты из мелких танчиков не расстрелять. А вот, как раз наоборот — работает. Из пушек, установленных на прямую наводку, французы обе танковые дивизии вермахта помножили на ноль.

Это если верить тому, что польские газеты пишут, и к тому же, пересказанные отцом Иосифом.

Солдатики остановились возле, копающегося всё ещё в моторе, Ласло. Что он там делает, Брехт не вдавался. Разве можно в полевых условиях без оборудования и почти без инструмента устранить такую серьёзную неисправность? Ну, копается и ладно. Солдатики выпрыгнули из машин и побежали в придорожный лесок, грибы, должно быть, искать, а пару офицеров направилась к «Мерседесу». Если начнут отбирать, то даже рыпаться не стоит. Солдатиков десятков шесть. Даже если бы пулемёт был и то не справиться. Шапками закидают.

— Малгожата, не перепутай, я — сеньор Барерас. — успел Брехт вытащить девушку из машины.

Старший у поляков был поручиком, молодой ещё совсем. Лет двадцать пять.

— Dzień dobry. Porucznik Karecki. Potrzebujesz pomocy? (Добрый день. Я — поручик Карецкий. Вам нужна помощь?) — козырнул двумя пальцами.

Малгожата перевела на немецкий.