Иван Яковлевич вложил револьвер в руку мужчине, которого застрелил, и проверил карманы у националистов. Точно такой же револьвер оказался у Миколы. У Панаса, был «Вальтер», который полицейский — маленький. «Вальтер» полковник сунул в карман, а револьвер вложил в руку Миколы. Потом чуть передвинул тела украинцев, чтобы было понятно, почему у них дырки лишние в затылке.

Ну, теперь, главное, за чем вся эта операция и затевалась. А нет, ещё есть момент. Иван Яковлевич сорвал с женщины с перерезанным горлом серьги и вложил их в руку Панаса. Ну, пришли ребята отомстить, а заодно решили пограбить, но тут один из поляков, получив пулю, не умер сразу, успел сделать два выстрела и покарать ОУНовцев. Брехт оглядел поле боя. Ну, не криминалист. Да и дадут ли здесь поляки нашим криминалистам работать? Вопрос. Он достал письмо, в котором говорилось, что это месть Провода за убитых во Львове лидеров ОУН и положил его на грудь полного мужчины, тоже с перерезанным горлом.

Ну, вот, а теперь главное, нужно вывезти с собой Збигнева. Из одной комнаты доносился детский плачь, явно девочка. Брехт заглянул во вторую дверь, там сидела на ковре и играла с куклой совсем кроха, года два девочка. Ну, осталось только одно место, где может быть Збигнев.

— Эй, Збигнев, — Брехт зашёл в квартиру консула. А ничего так люди живут. Вазочки всякие, картины на стенах, комод резной. Мальчик сидел, сжавшись в комочек, за этим комодом.

— Збигнев, я — друг. — Не стал даже пытаться говорить это на польском, хоть и выучил фразу, которую ему Малгожата на листке написала. Раз мальчик ходит в школу, то русский знает, тем более, он тут всю жизнь в Харькове провёл.

Десятилетний пацан попытался убежать в следующую комнату.

— Збигнев нужно срочно уходить! Твоих родителей убили украинские националисты. Они сейчас вернутся и убьют нас, нужно быстрее уходить! — Брехт пошёл за мальчиком. Тот забрался с ногами в кресло большое и заплакал.

— Збигнев. Тут опасно оставаться, они в любой момент вернутся. Я — друг. Убил двоих националистов, но опоздал, они уже убили всех взрослых, Сейчас может подойти к ним помощь, давай, уходим быстрее.

— А мама? — мальчик вскочил с кресла и, заплакав навзрыд, прижался к Брехту.

Тяжело. Зато он воспитает мальчика патриотом СССР и люто ненавидящим украинских националистов. А ведь это умнейший человек двадцатого века. Одним врагом у СССР меньше будет и одним защитником больше.

Глава 14

Событие сороковое

— Нет ли у Вас чего-нибудь по психологии воспитания детей от 5 до 12 лет?

— Ремень солдатский, кожаный в хорошем состоянии.

Дорогу от Харькова до Киева Брехт помнил плохо. Словно робот сидел за рулём. Две бессонные почти ночи и три дня напряжения нервного при подготовке к убийству шестерых, в общем-то, ни в чём неповинных людей, все чувства притупили. Збигнев сидел, сжавшись в комочек, на заднем сидении «Жука» и молчал. Отъехав километров на пятьдесят от города, Иван Яковлевич загнал «Фольксваген» в рощицу и остановил.