Изменить размер шрифта - +
Так это было без Збигнева Казимежа Бжезинского. А его спросят. Вот он им историю расскажет.

Словом, вести двух поляков, испанца и итальянца в Москву нельзя. А куда можно? Вообще, в воинскую часть в Спасске-Дальнем хотелось бы переправить. Там есть люди, выправят документы. Ваньку, Малгожату и Збигнева можно усыновить. Итальянец староват для этого, но его можно женить на кореянке и дать корейскую фамилию, При этом — начальник городского НКВД свой человек, и глаза закроет. А там выучат русский и всё устаканится.

Остаётся малость, переправить людей с иностранными документами, и вообще без документов, с самого запада страны Советов, на самый Дальний Восток. В поезде, билет, когда продают, то документы не спрашивают. И казалось бы, посади их в Киеве в поезд и дай телеграмму Дворжецкому чтобы их встретил и всех делов. Хрена с два. В поездах всегда ходят милиционеры и проверяют документы и уж точно, если не проверят каким-то чудом раньше, то проверят в Хабаровске. Приграничная зона. И это будет феерическим провалом.

Ввод из всех этих размышлений Брехт сделал следующий. Детскому саду нужно пока и дальше сидеть в Киеве и ждать, что решат в наркомате обороны и НКВД по самому товарищу Брехту. Завтра он купит им на месяц продуктов и поедет вечерним поездом в Москву, сдаваться. А дети? А дети, если он через месяц не вернётся, идут в милицию, показывают документы и ждут, а чего с ними сделают. По-разному может закончиться. как-никак, помогли вторую мировую развязать.

 

 

Глава 15

Событие сорок третье

Предают только свои.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

Вечерело. Багровое солнце опускалось за горизонт. Ветерок, чуть более свежий, чем хотелось бы, играл отросшими волосами блондинистыми на голове. Недавно дождь прошёл, лужи ещё не успели испариться или впитаться в землю, и пахло этими лужами. Непередаваемый запах вот такого мокрого асфальта, только тут на вокзале в Москве и можно его почувствовать. Просидишь в душном вагоне поезда весь день, надышишься ароматом варёных яиц и не менее варёных производителей этих яиц, то бишь, куриц простых одомашненных, нанюхаешься перебивающими курино-яйцевые сильными ароматами вчерашних носок и детских пелёнок, в чем-то неожиданном испачканных, выходишь на улицу, на перрон, и вдыхаешь его полной грудью, этот мокрый, пахнущий асфальтом воздух. Конец путешествию. Вот она — Москва.

Брехт с небольшим кожаным портфелем, которому потом поставят памятник в Одессе … Ну, не ему, а такому же. Тот — Жванецкого. Но если бы люди, что ставили памятник тому знаменитому портфелю, что набит был шутками, знали бы, чем набит этот портфель, то поставили бы и этому памятник. Рядом прямо, два одинаковых портфеля, только один, как сказано выше, набит шутками, а второй, как будет сказано ниже, набит фамилиями и адресами предателей Родины и националистов и даже настоящих шпионов польских. На всей Украине. Несколько сотен человек. Большинство с адресами и даже расписками в получении денег, отчётами о проделанной работе.

Тот Бжезинский, который развалит Советский Союз, и который сейчас преподаёт русский письменный, устный и матерный Малгожате, Хуану и Федьке в Киеве — сволочь последняя. Станет. Умная, ненавидящая СССР и русских сволочь. Так он не из воздуха материализовался — батянька воспитал, и, судя по тем бумагам, что привёз Брехт с собой в Москву, сволочь отец не меньшая. Целую сеть шпионов и вредителей организовал, работая Консулом в Харькове.

Брехт, немного переживал, что невиновных людей пришлось убить, чтобы добраться до Збигнева, но мельком пролистав бумаги Консула Тадеуша Бжезинского, понял, что убили они с братьями из Провода, этих товарищей правильно, да ещё и сильно гуманно. Не зря дипломат зарплату получал — работал. На благо Польши. Так на то и работа. Против СССР. Так на то и поляк. А ещё ему мысль мудрая пришла в голову лопоухую по ходу чтения.

Быстрый переход